1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Н.М. КАЛИНИНА Н.И. ЛОБАЧЕВСКИЙ: РЕКТОР, УЧЁНЫЙ, ДЕЯТЕЛЬ УНИВЕРСИТЕТСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Н.М. КАЛИНИНА
Кыргызско-Российский Славянский университет

Н.И. ЛОБАЧЕВСКИЙ: РЕКТОР, УЧЁНЫЙ, ДЕЯТЕЛЬ УНИВЕРСИТЕТСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ И НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ

Как одно из тёмных преступлений,
Для тупиц недоказуем гений.
Е.Евтушенко

  Гениальный русский математик Николай Иванович Лобачевский родился 20 ноября (1 декабря) 1792 года в Нижнем Новгороде (теперь г. Горький) в семье землемера, чиновника геодезического департамента Ивана Максимовича Лобачевского. В 1800 году после смерти отца все заботы о семье легли на мать – Прасковью Александровну Лобачевскую, женщину очень энергичную и умную, хотя и мало образованную. Семья жила в бедности, но Прасковья Александровна твёрдо решила дать своим детям возможно лучшее образование, хотя в то время стремление дать детям хорошее образование не было частым явлением даже среди семейств, занимавших более высокое общественное положение. 
  В Нижнем Новгороде средних учебных заведений тогда не было. Ближайшая гимназия была в Казани. Она была открыта в 1798 года, после перерыва в 10 лет. Семья Лобачевских переехала на постоянное жительство в Казань, где матери удалось устроить своих трёх детей на казённое содержание.
Лобачевский учился в гимназии с 1802 по 1807 год. В эти годы математику в гимназии преподавал Г.И. Карташевский, воспитанник Московского университета. Он поставил изучение математики в гимназии на значительную высоту, сделав, казалось бы, сухой предмет увлекательным для своих учеников. Раскрытие выдающихся способностей и особой склонности к физико-математическим наукам у будущего великого математика биографы Лобачевского связывают с благотворным влиянием на него педагогической деятельности этого талантливого учителя.
  В январе 1807 года Лобачевский окончил Первую казанскую гимназию и поступил в Казанский университет. Утвердительная грамота о создании Казанского императорского университета относится к 17 ноября (5 ноября) 1804 года, полное же открытие университета в составе четырех отделений (нравственных и политических наук, физических и математических наук, врачебных наук и словесных наук) состоялось лишь в 1814 году, а главный корпус университета был построен в 1825 году.
Лобачевский поступил в университет в возрасте пятнадцати лет и окончил его через четыре года. За это время он сумел получить исключительно разностороннее для того времени образование, но особенно высоки были его успехи в математике.
Большое влияние во время обучения в университете на Лобачевского оказал Мартин Фёдорович Бартельс – друг и учитель великого немецкого математика Карла Фридриха Гаусса. Он взял шефство над бедным, но одарённым студентом. Однако на старшем курсе в характеристику Лобачевского включили «мечтательное о себе самомнение, упорство, неповиновение», а также «возмутительные поступки» и даже «признаки безбожия». Свободомыслие Лобачевского, его независимые суждения навлекли на него большое недовольство университетского начальства. Спасло его от участи быть отданным в солдаты заступничество профессоров, видевших гениальные способности этого студента.
  Дальнейшие представления профессоров, указывавших на «чрезвычайные успехи и такие же дарования в физико-математических науках», привели к присвоению Лобачевскому 3 августа 1811 года учёной степени магистра. Магистрами назывались молодые люди, которые по окончании университета оставлялись при нём для подготовки к профессорскому званию. Как магистр Лобачевский был обязан заниматься со студентами повторением пройденного материала. В 1812 году ему было поручено чтение лекций по арифметике и геометрии на курсах для чиновников, организованных с целью подготовки их к экзаменам на «восьмиклассный чин». Необходимость таких курсов была вызвана тем, что в первой половине XIX века в России в связи с внедрением научных и технических новшеств в производство возросла потребность в грамотных, образованных людях. Однако несмотря на определённое расширение системы образования в России уровень грамотности даже к 50-м годам XIX века не превышал 1%. В основном это были представители дворянского сословия.
  По результатам научных исследований Н.И.Лобачевский был ранее срока в 1814 году произведён в адьюнкт-профессоры (доценты). Со следующего года он начал вести самостоятельное преподавание, постепенно расширяя круг читаемых им курсов и уже задумываясь над перестройкой начал математики. Наряду с теорией чисел, дифференциальным и интегральным исчислением ему пришлось читать студентам и элементарную математику: арифметику, алгебру, геометрию, тригонометрию плоскую и сферическую. Курс элементарной математики читался тогда в университетах потому, что подготовка, с которой студенты приходили в университет, была очень слаба. 
7 июля 1816 года Лобачевский был утверждён в звании экстраординарного профессора. Так, совсем молодой человек, не достигший ещё двадцати четырёх лет, стал профессором университета. Началась многообразная и плодотворная работа Лобачевского в качестве профессора.
  В течение почти 35 лет своего преподавания в университете Лобачевский в разные годы охватывал своим преподаванием почти все физико-математические дисциплины: арифметику и элементарную геометрию, алгебру элементарную и высшую, прямолинейную и сферическую тригонометрии, аналитическую геометрию, начертательную геометрию, дифференциальное, интегральное и вариационное исчисления, вычисление приращений, исчисление вероятностей, теорию чисел, физику опытную и математическую (в частности, математическое учение об электричестве, свете и теплопроводности), различные отделы механики (статику, общую динамику, динамику твёрдого тела, в частности, вращение твёрдого тела вокруг неподвижной точки, гидростатику и гидравлику), астрономию теоретическую и физическую, геодезию, топографию с учением о фигуре земли и т.д.
В воспоминаниях современников о педагогической деятельности Н.И.Лобачевского отмечается «замечательная доступность» его лекций, «тщательность и изящество» оформления на доске чертежей и записей, неторопливый характер изложения, объяснение трудных переходов от одних формул к другим, ясность в преподнесении материала, проявление особой заботы о том, чтобы материал был хорошо понят слушателями. Один из учеников Лобачевского писал: «В аудитории профессор Лобачевский умел быть глубокомысленным или увлекательным, смотря по предмету изложения. Вообще разговорный слог его не походил на письменный. Между тем как в сочинениях своих он отличался слогом сжатым и не всегда ясным, в аудитории он заботился об изложении со всей ясностью, решая сначала частные задачи по способу синтетическому, а потом доказывая общие предложения по способу аналитическому; он мало заботился о механизме счёта, но всего более о точности понятия. Он чертил на доске не скоро, старательно, формулы писал красиво, дабы воображение слушателей воспроизводило с удовольствием предметы преподавания; любил более сам учить, нежели излагать по авторам, предоставляя слушателям самим познакомиться с подробностями учёной литературы». Другой слушатель Лобачевского подчёркивал, что в своих лекциях Николай Иванович «развивал всегда подробно каждую формулу, в противоположность своим печатным трудам, где он часто просто говорит: “от такой-то формулы переходим к такой-то”, а как происходит этот переход – не разъясняет, чем сильно затрудняется усвоение вопроса. В устных же лекциях, для студентов, он никогда себе этого не дозволял и разъяснял каждое положение так, что становилось понятным даже для мало подготовленных».
  Характерно, что Лобачевский видел в математике средство познания природы и её использования и всегда возражал против изучения чистой математики в отрыве от прикладной.
  Работа Лобачевского в университете с самого начала показала его выдающиеся организаторские способности. Поэтому уже в 1818 году молодой профессор был назначен членом Училищного комитета Казанского учебного округа, ведавшего делами средней и низшей школы, а в 1827 году, будучи назначенным ректором – председателем этого комитета.
Осуществляя руководство низшими и средними учебными заведениями округа, Лобачевский проявлял много инициативы в усовершенствовании образовательного процесса. Он был горячим сторонником так называемого «программного единства школы», т.е. полной согласованности программ низшей, средней и высшей школ, позволяющей любому учащемуся проходить все три ступени образования. Эта позиция находилась в явном противоречии с политикой в области просвещения царского правительства, которое прилагало все усилия к тому, чтобы помешать проникновению учащихся из «низших» сословий в средние и высшие учебные заведения. Позднее, в рескрипте Николая I от 19 августа 1827 года, посвящённом преобразованию системы образования в России, будет сказано, что «предметы учения и самые способы преподавания» должны быть «соображаемы с будущим предназначением обучающихся». Необходимо, чтобы в будущем учащийся «не стремился через меру возвыситься над тем состоянием, в коем ему суждено оставаться». В итоге по-прежнему сохранились три ступени общеобразовательной школы, но каждая из них становилась сословно-обособленной.
  Лобачевский глубоко уважал труд учителя, высоко ценил его силы и возможности и стремился пробудить в среде учителей инициативу, любовь и творческое отношение к делу. По его инициативе проводилось такое мероприятие: в конце каждого года учителя обязаны были представить научные работы, посвящённые либо изучению края либо усовершенствованию их преподавания. Николай Иванович много заботился также об улучшении материального положения учителя и его быта, считая, что от этого коренным образом зависит качество преподавания.
В рамках просвещенческой деятельности Лобачевский читал популярные лекции (большей частью по физике), которые всегда имели большой успех. Кроме того, по распоряжению Лобачевского университетские кабинеты и библиотека были открыты по определённым дням для всех жителей Казани. Это было смелое демократическое новшество. Лобачевский настаивал также на организации курсов и классов для внешкольного образования, ремесленной школы, приюта для бедных детей.
Но вскоре в университете создалась очень тяжёлая обстановка для работы. В целях борьбы с революционными настроениями и «вольнодумством» правительство Александра I, проводя всё более реакционную политику, искало идеологическую опору в религии. В первую очередь проверке подверглись университеты.
  Для обследования Казанского университета был назначен и прибыл в марте 1819 года член Главного правления училищ М.Л. Магницкий, который использовал своё назначение в карьеристских целях. В своём отчёте он приходит к выводу, что университет «причиняет общественный вред полуучёностью образуемых им воспитанников…», а поэтому «подлежит уничтожению в виде публичного его разрушения» ради назидательного примера для других правительств.
  Однако университет не был уничтожен. Александр I решил его исправить. Попечителем Казанского учебного округа был назначен Магницкий, который и приступил в энергичному «обновлению университета». Он начал свою деятельность увольнением девяти профессоров. Была установлена тщательная слежка за содержанием лекций и студенческих записок и введён суровый казарменный режим для студентов. Тогда многие из оставшихся профессоров, не чувствуя себя прочно на своих постах, в скором времени покинули университет.
  Большой вред причинил Магницкий также библиотеке. Было приказано сжечь все книги «вредного направления». Вновь покупались лишь книги богословского содержания. Преподавание должно было вестись «в духе самого строгого благочестия».
Но главное внимание Магницкий обратил на студентов. Для них были введены мрачные полицейско-казарменные порядки. Все студенты были разделены по поведению и успехам на три разряда: 1) отличных, весьма хороших и хороших, 2) испытуемых, посредственных, исправляемых и 3) находящихся под особым контролем. Принадлежавшие к каждому из этих разрядов жили в разных этажах и даже во время завтрака, обеда и ужина отделялись особыми над столами надписями. Они сходились вместе только для слушания лекций, но и тут употреблялись меры для того, чтобы прервать по возможности между ними общение. День проходил обыкновенно таким образом. В 5 часов утра комнатные служители будили студентов звоном колокольчика, через десять минут студенты должны были уже одеться, убрать свои кровати и стоять около них в ожидании прихода помощника инспектора, который обозревал, все ли они находятся на своих местах. Следовала краткая молитва, и по окончании её надзиратель вёл студентов в столовую, осмотрев предварительно их одежду, волосы, обувь. В столовой инспектор приказывал одному из отличнейших студентов, который в тот день был на очереди, читать молитвы по канонику, а затем начинался завтрак, во время которого происходило чтение вслух священного писания. В 8 часов собирались все в главный зал и отправлялись оттуда, под надзором старших, в аудитории, где для каждого было назначено определённое место. Дежурный адьюнкт осматривал аудиторию, за ним являлись попеременно инспекторский помощник, инспектор, наконец ректор и директор. В 12 часов студенты шли из главного зала в столовую, садились за обед, в течение которого должны были не разговаривать, а слушать чтение евангелия. После обеда позволялась кратковременная прогулка во дворе или в саду. После вечерних лекций и ужина, по окончании вечерней молитвы, студенты шли спать, и через десять минут, назначенных для раздевания, не было уже видно огней во всём здании. Тогда начинался ночной дозор. Двое часовых расхаживали в коридорах каждого этажа до самого рассвета; дежурный помощник должен был несколько раз осматривать спальни, тогда как обязанность наблюдения за часовыми возложена была на экзекутора.
  В результате такого управления Магницкого университет пришёл в состояние полного упадка. Однако в феврале 1826 года карьера Магницкого кончилась. Он сделал неудачную попытку вмешаться в вопросы престолонаследия в связи со смертью императора Александра и навлёк на себя большое неудовольствие вступившего на престол Николая. Попечителем округа был назначен граф Мусин-Пушкин, быстро оценивший организаторские способности Лобачевского и выдвинувший его на пост ректора университета. 
  В 1827 году Лобачевский был избран ректором Казанского университета. Университет на тот момент был в состоянии полного упадка: без необходимых помещений (университет ютился в здании гимназии), без достаточного оборудования, без квалифицированных профессорско-преподавательских кадров (за редким исключением) и с плохо подготовленным студенческим составом, воспитание и обучение которого происходило в обстановке морального угнетения, религиозного фанатизма, лицемерия и ханжества.
В 1828 году Лобачевский выступил с речью «О важнейших предметах воспитания», которая фактически являлась программой его деятельности на посту ректора. В ней он высказал свои замыслы и идеи как научно-педагогические, так и просветительские, общественные. Он говорил, что воспитание не должно быть связано с насилием. Цель воспитания и образования – содействие формированию гармонически развитой личности. Позднее он писал, что для общественной пользы высшее образование должно быть сделано доступным всем слоям народа, чтобы учёные люди с прирождёнными способностями должны подготавливаться в университетах «по всему государству, во всех его сословиях и званиях».
  Семь лет церковно-полицейской системы, введённой Магницким, принесли Лобачевскому тяжёлые испытания, но не сломили его непокорный дух. Выдержать этот гнёт ему помогла только его обширная и многообразная педагогическая, административная и исследовательская деятельность. В этот период он преподавал математику на всех курсах вместо уехавшего в Дерпт (Тарту) М.Ф.Бартельса; замещал профессора К.Бронера, не вернувшегося после отпуска в Казань; читал физические курсы и заведовал физическим кабинетом; замещал отправившегося в кругосветное плавание ректора Казанского университета, профессора-астронома И.М.Симонова; читал астрономию и геодезию, приняв в своё ведение обсерваторию. Ряд лет он работал деканом физико-математического отделения. Колоссальный труд вложил он в упорядочивание библиотеки и в расширение её физико-математической части. Другие члены комитета по приведению библиотеки в порядок самоустранились от этой работы, остался один Лобачевский. Он довёл эту работу до конца, не прекращая её и после избрания ректором. Лишь тогда, когда библиотека была приведена в безупречный порядок (1835 год), Николай Иванович сложил с себя эти обязательства. 
  Он являлся вместе с тем одним из активнейших членом, а затем и председателем строительного комитета, занятого постройкой главного университетского корпуса. Николай Иванович специально изучил строительное дело и архитектуру, чтобы руководить строительством с полным знанием дела. Некоторые из зданий университета и притом весьма ценные в архитектурном отношении являются осуществлением архитектурных замыслов самого Лобачевского, отличавшегося большим художественным вкусом. Наконец, несмотря на тысячи текущих дел и обязанностей, Лобачевский не прекращал напряжённой творческой деятельности. Он написал два учебника для гимназий: «Геометрию» (1823 г.) и «Алгебру» (1825 г.). «Геометрия» получила отрицательный отзыв у академика Н.И.Фусса, не оценившего тех изменений, которые Лобачевский внёс в традиционное изложение, и осудившего введение метрической системы мер, поскольку она создана в революционной Франции. «Алгебра» из-за внутренних проволочек в университете тоже не была напечатана.
Для Лобачевского не было маленьких, неважных дел. Любую работу он выполнял с воодушевлением, проявляя творческую инициативу, поразительную энергию, строгую деловитость, большую целеустремлённость и беззаветную преданность университету. Когда в Казани вспыхнула эпидемия холеры (1830 год), Лобачевский как ректор университета быстро принял необходимые меры: все студенты, преподаватели, служащие университета и все связанные с университетом люди были собраны им в зданиях университета, строго изолированных от города; без личного разрешения ректора вход и выход из студенческого городка были строжайше запрещены; воды, съестные припасы, всё необходимое доставлялось на один из отдельных дворов и принималось с максимальной осторожностью. Проводилась необходимая дезинфекция, заболевшие быстро изолировались; ректор принимал во всех мерах самое деятельное участие. В результате эпидемия почти не коснулась университетского городка. Это произвело огромное впечатление на жителей Казани и даже на правящие круги, и Лобачевский получил за свою энергичную и плодотворную деятельность во время холеры благодарность.
  В 1832 году Лобачевский женился на Варваре Алексеевне Моисеевой. У них родилось семеро детей.
  В 1842 году сильный пожар в городе, распространяясь, начал угрожать университету. Лобачевский мобилизовал студентов для борьбы с огнём и сам принял активное участие в тушении пожара. Воодушевлённые личным примером ректора, студенты и сотрудники отстояли основные здания университета и спасли оборудование кабинетов.
Лобачевский ценил и всячески развивал в молодых людях целеустремлённость, честную прямоту, любовь к знанию, ум и талант. Студенты глубоко уважали и любили его, а особенно студенты-математики. Один из бывших казанских студентов пишет в своих воспоминаниях: «Личность нашего ректора Николая Ивановича Лобачевского чаще всего была предметом наших вечерних бесед… Все студенты без исключения его уважали, а студенты-математики просто благоговели перед ним. Глубокий ум, обширные познания, широкое понимание жизни, несокрушимая логика и необыкновенная способность говорить просто, ясно и увлекательно, благородство характера, деликатное и внимательное отношение к молодёжи, преданность науке и университету – всё это давало ему возможность господствовать над всем окружающим и служило неистощимой пищей для студенческих бесед».
  Высок был авторитет Лобачевского и среди профессорско-преподавательского состава. Лобачевский обладал большим педагогическим тактом, ярко проявлявшимся и в отношениях с профессорами и в большом искусстве при председательствовании в Учёном совете университета, и в умении устранять ненужные конфликты, сглаживать личную неприязнь и различные трения в профессорской среде.
  Лобачевский шесть раз избирался на пост ректора – факт небывалый в истории университетов. Академик П.С.Александров так охарактеризовал деятельность Лобачевского на посту ректора: «Лобачевский может служить примером крупного человека – вероятно, самого крупного человека, выдвинутого нашей почти двухсотлетней университетской жизнью. И если бы он не написал ни одной строчки самостоятельных научных исследований, мы должны были бы вспомнить о нём как о значительнейшем нашем университетском деятеле, как о человеке, который высоким званиям профессора и ректора университета дал такую полноту содержания, которой им не придавал, по-видимому, никто другой из лиц, носивших эти звания до, во время или после Лобачевского. Но в том-то и дело, что Лобачевский, кроме того, был ещё и гениальным учёным, и не будь он таковым, не имей он наряду со своими прочими дарованиями ещё и первоклассного творческого дара и опыта, он и в области университетского преподавания, и университетского руководства, и самой своей воспитательной деятельности, вероятно, не мог бы быть тем, чем он в действительности был!».
  Однако крупнейшие заслуги Лобачевского в деле создания и укрепления Казанского университета не были оценены царским правительством. В 1846 году истёк нормальный в то время срок профессорской деятельности Лобачевского (30 лет). Согласно уставу Совет казанского университета возбудил перед министерством просвещения ходатайство об оставлении Лобачевского профессором и об утверждении его ректором, как вновь избранного на следующее трёхлетие. Но Лобачевский, известный своими передовыми взглядами, был неугоден реакционным правящим кругам. Поэтому он не был утверждён ректором. Почти одновременно его освободили от обязанностей профессора. Внешне он получил повышение – был назначен помощником попечителя (однако жалованья ему за эту работу не назначили), но при этом он лишился и кафедры и ректорства. Таким образом, Лобачевский потерял возможность не только руководить университетом, но и вообще действенно участвовать в жизни университета. Такова была «благодарность» царского правительства гениальному учёному, отдавшему науке и просвещению свои исключительные способности и силы, замечательному ректору, возвысившему казанский университет до уровня лучших университетов того времени, горячему патриоту Родины, установившему бесспорный приоритет России в одном из величайших научных открытий.
  Насильственное отстранение от деятельности, которой он посвятил свою жизнь, ухудшение материального положения, а затем и семейное несчастье (в 1852 году у него умер старший сын) разрушающе отразилось на его здоровье; он сильно одряхлел и стал слепнуть. Но и лишённый зрения, Лобачевский не переставал приходить на экзамены, на торжественные собрания, присутствовал на учёных диспутах и не прекращал научных трудов. Непонимание значения его новой геометрии, жестокая неблагодарность современников, материальные невзгоды, семейное несчастье и, наконец, слепота не сломили его мужественного духа. 
  24 (12) февраля 1856 года кончилась жизнь великого учёного и общественного деятеля, целиком отданная русской науке и Казанскому университету. Его прах захоронен на Арском кладбище в Казани. 
  Прошло немного лет, и имя Лобачевского приобрело мировую славу. Созданная им новая, неевклидова геометрия явилась великим открытием, замечательным разрешением двухтысячелетней проблемы пятого постулата Евклида. Уже в семидесятых годах XIX века эта геометрия завоевала всеобщее признание, а имя Лобачевского – величайшую мировую славу. А при жизни Лобачевского геометрические идеи его теории вызвали ожесточённое сопротивление в среде учёных-математиков. Как всё новое в науке, они ломали многовековые традиции, совершали революцию в геометрии и поэтому оказались враждебными старым представлениям. Такое отношение тяжело переживалось Лобачевским, глубоко убеждённым в правоте и огромном значении своих идей. Однако, несмотря на недоверие и даже насмешки окружающих, он проявил непоколебимую твёрдость в отстаивании своих идей и с необычайной стойкостью продолжал один бороться против неверия в новую геометрию, вкладывая ещё больше труда в свои работы, чтобы сделать их доступными. За год до смерти он закончил свой последний труд «Пангеометрия», диктуя его своим ученикам.
В 1892 году в России и в других странах широко отметили 100-летний юбилей Лобачевского. В 1895 году была учреждена международная премия – Медаль Лобачевского, в 1896 году в Казани, перед зданием Казанского университета был открыт памятник учёному.
  200-летие Лобачевского отмечалось в 1992 году. Банком России была выпущена памятная монета в серии «Выдающиеся личности России». В честь Лобачевского назван кратер на Луне. Его имя носят также улицы в Москве и Казани, научная библиотека Казанского университета. 20 марта 1956 года вышел указ президиума Верховного совета СССР о присвоении Горьковскому (Нижегородскому) университету имени Н.И.Лобачевского. 
  В 2004 году своё 200-летие отметил и Казанский государственный университет. На юбилейных торжествах было особо отмечено, что в течение двух столетий Казань является университетским городом – культурным и интеллектуальным мостом, связующим две цивилизации – Запада и Востока. Выход науки и образования за пределы российских столиц Москвы и Санкт-Петербурга на берега Волги явился первым крупным шагом на пути создания общегосударственной системы образования. И выдающаяся роль в становлении этого процесса отводится гениальному учёному и выдающемуся общественному деятелю Н.И.Лобачевскому.

Литература:

1. Васильев А.В. Николай Иванович Лобачевский. – М.: Наука. 1992.
2. Вахтин Б.М. Великий русский математик Н.И.Лобачевский. – М.: Учпедгиз. 1956.
3. Лаптев Б.Л. Геометрия Лобачевского, её история и значение. – М.: Знание. 1976.
4. Лобачевский, Николай Иванович – Википедия. http://ru.wikipedia.org/wiki
5. Шаймиев М. Казанский университет – двести славных лет в истории России // Казанские ведомости. 19.11.2004. выпуск № 265. Электронная версия: KAZVED.RU: http://www.kazved.ru/article/8440.aspx


52.jpg

Сейчас на сайте

Сейчас 94 гостей онлайн

Статистика

Просмотры материалов : 8531013