1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Воропаева В.А. "… Тот, кто раскопал Джейтун" Массон Вадим Михайлович

Индекс материала
Воропаева В.А. "… Тот, кто раскопал Джейтун" Массон Вадим Михайлович
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Все страницы

 

 

 

 

В. Воропаева

"Российские подвижники

в истории культуры Кыргызстана"

Бишкек 2005

С. 160-171

 

  Массон Вадим Михайлович – один из виднейших археологов России, ученый с мировым именем, первооткрыватель и исследователь древних культур юга Центральной Азии, крупный теоретик, разрабатывающий вопросы социально-экономической организации сложных догосударственных обществ. Человек исключительного таланта, энергии, интуиции, он всегда старается сосредоточиться на той исторической проблеме, которая кажется в данный момент важнейшей. Как никто другой, В.М. Массон всегда способен увидеть за местной спецификой универсально важное, найти для результатов своих исследований место в контексте развития теоретической мысли (1). В.М. Массон подготовил около  40 кандидатов и 10 докторов исторических наук.
  Родился Вадим Михайлович Массон 3 мая 1929 г. в Ташкенте. Отец его Михаил Евгеньевич – один из основателей среднеазиатской археологии, известный исследователь древних и средневековых памятников Средней и Центральной Азии – был потомком обрусевшего французского аристократа, перебравшегося в Россию во времена якобинского террора.
  Мать В.М. Массона – Ксения Ивановна, как пишет о ней Михаил Евгеньевич, была его «верным спутником в жизни и другом». Летом        1928 года, перед рождением сына, совершила  свой последний выезд с        М.Е. Массоном на полевые археологические работы в Тойтюбе. Здесь археологам удалось добыть «до полутора орнаментированных сердцевидных ручек от глазурованных светильников – чирагов, глиняный штампик – калыб для оттискивания изображений на этих ручках. Ксении Ивановне удалось найти ручку поливного чирага с оттиснутыми на ней изображениями сидящих друг против друга двух птиц с повернутыми назад головами…».  «… Возбужденные всем виденным и проголодавшиеся вернулись мы с достаточными для первого дня «добычей» и количеством впечатлений на свою балахану в «кызыл чайхане». Ксения Ивановна и Турды Миргиязов принялись за приготовление еды. Я приступил к записям в дневнике…» (2).
  «Нашу балахану, превратившуюся стараниями Ксении Ивановны в «полевой музей», даже снабженный соответствующими этикетками, наполняла экскурсия сотрудников, вообще сильно загруженных работой, Тойтюбинской малярийной станции. Они, с трудом выбрав время, во что бы то ни стало хотели услышать объяснения самого руководителя археологических работ.
О  бычно это делала Ксения Ивановна, чаще всех остальных в связи с хозяйственными заботами бывавшая на месте в «красной чайхане». Она очень удачно умела увлечь посетителей и тактично установить с ними весьма полезный в интересах науки контакт. Последнему много содействовали также общительность и умение подойти к населению Турды Миргиязова…
  Из собранных в Тойтюбе предметов и из наших археологических находок к концу деятельности экспедиции составилась неплохая экспозиция временного полевого музейчика, охотно посещаемого тойтюбинцами и проезжающими через селение людьми» (3).
  Если отец Вадима получил «археологическое крещение», уже будучи гимназистом, то он сам, очевидно, с самого рождения – генетика стала сразу его покровительницей.
  С раннего детства каждое лето отец увозил сына за город на природу и здесь они вдвоем, «путешествуя» по степи, собирали коллекции жуков и  растений. И каждое такое путешествие сопровождалось уроком чтения… книги Природы. Учитель-отец был удивительно мудрым книжником и очень приметливым натуралистом. «Проводниками» этой премудрости были те самые жуки и растения, которые они собирали, а также «следы» животных, сохранившиеся в земле.
  Когда-то отец Вадима, мечтая быть археологом, неохотно, хотя и прилежно, учился в строительном институте. Но… зато теперь, раскапывая какое-нибудь древнее поселение, он быстро мог отличить квартал металлистов от квартала мастеров-гончаров. Причем «делал» он это не только как инженер-строитель по форме печей, но… еще больше как знаток природы – по растительному покрову в лежащих над древними поселениями слоях почвы. Собственно, Михаил Евгеньевич археолого-биологические пробы использовал как метод в своей работе. Его сын Вадим впоследствии следовал этому методу. Вадим Михайлович точно знал, что его отец, не прибегая к раскопкам, точно указал, где проходит крепостная стена городища древней Нисы.
  Еще один урок усвоил Вадим от отца – важность знания языков. Михаил Евгеньевич читал по-латыни и по-гречески, на фарси, по-арабски и на других европейских и восточных языках… Вадим с детства увлекся сразу же «своим» французским, занимаясь одновременно персидским и узбекским языками.
  Эрудиция плюс увлеченность, с помощью которых Михаил Евгеньевич Массон обращал в веру «археолога» молодежь, стали генетической особенностью и Вадима. Потому что никого так не старался обратить «в свою веру» профессор Массон в университете, как родного сына. Скоро он и сам увидел, что это «обращение» произошло… после экспедиции на Нису, на раскопки древней столицы античного Парфянского царства. Самый, наверное, важный урок отца усвоил Вадим: не считать археологию наукой, замкнутой в прошедшем времени, ибо, изучая следы давней деятельности человека, археолог добывает Знание, которое должно служить настоящему и будущему.

 


 

 

 


  И еще… Вадим Михайлович знал и всегда помнил, что его отцу за его долгую жизнь в науке приходилось заниматься разнообразными делами. Как подобает истинному археологу, он участвовал в раскопках античных и средневековых памятников; он писал для медиков об истории зобной болезни, для географов – о колебаниях на протяжении веков поверхности горного озера Иссык-Куль; для военных – историю переправ через Аму-Дарью; для метеорологов – историю климата в Средней Азии.
  Профессиональную деятельность В.М. Массон начал еще в юные годы. В 1945 году, поступив на археологическое отделение исторического факультета Среднеазиатского государственного университета в Ташкенте, он сразу же принимает участие в раскопках, проводимых Южно-Туркменской археологической комплексной экспедицией – ЮТАКЭ – в районе Ашхабада. Той самой ЮТАКЭ, бессменным руководителем которой с 1945 года являлся его отец, известный исследователь исторического прошлого Средней Азии – профессор М.Е. Массон.
  К 1950 году – году завершения учебы в университете, молодой ученый являлся уже автором семи научных статей. Среди них: «К характеристике Хорезма времени Бируни» и «К локализации Согда», опубликованные в Трудах Среднеазиатского государственного университета.
  Ученый совет университета нашел необходимым дать направление    В.М. Массону в аспирантуру Ленинградского отделения Института истории материальной культуры. Продолжая совершенствовать свой французский, занимаясь также персидским и узбекским языками, он серьезно интересуется нумизматикой, что сыграло свою роль позднее при обращении к кушанской проблеме, и … постоянно выезжает на раскопки.
  В течение трех лет учебы в аспирантуре В.М. Массон опубликовал несколько научных статей: «Городище Ханабад»; «Из истории Древнего Согда»; «Развалины Генугирда: к истории городской жизни Мервского оазиса»; «Хумы Нисы (о некоторых формах неполивной керамики)»; «Изучение культуры древнего Дахистана в 1951 г. (из работ ЮТАКЭ в      1951 г.); «Редкая среднеазиатская монета из собрания Гос. Эрмитажа».
  За три года аспирантуры В.М. Массон подготовил кандидатскую диссертацию по теме «Древняя культура Дахистана» и защитил ее в          1954 году. В этом же году он опубликовал статьи «Древнесогдийская монета из собрания Музея истории АН Уз. ССР» и «Мисрианская равнина в эпоху поздней бронзы и раннего железа».
  Надо сказать, юго-западная часть Туркмении на археологической карте в то время являлась белым пятном. Мало было, да и сегодня не очень много находится археологов, которые соглашались бы работать в безводной пустыне, да еще за десятки километров от ближайших населенных пунктов. Но… вслед, наверное, за М.Е. Массоном, своим отцом, Вадим Михайлович именно этот район избрал в качестве первых самостоятельных полевых исследований. В результате… была обнаружена неизвестная ранее культура эпохи бронзы Дахистана и доказано, что запустение этой территории произошло в середине II тыс. до н.э.
  После защиты кандидатской диссертации В.М. Массон был принят в сектор Средней Азии и Кавказа Института истории материальной культуры. Продолжая исследования в Южном Туркменистане, он одновременно руководит Каракумским отрядом, который впоследствии «вырос» в экспедицию. Объектом исследования теперь становятся поселения, обнаруженные в дельте Мургаба. Они относились к периоду поздней бронзы и раннего железа. Открытие на Мургабе культуры типа Намазга VI и сменившей ее культуры Яз I заполнило крупнейшую историческую лакуну.
  Изучение культурной динамики при переходе от Яз I к Яз II позволило Вадиму Михайловичу прийти к выводу о сложении на юге Средней Азии государства еще в доахеменидское время – «Древнеземледельческая культура Маргианы». В 1956 году В.М. Массон публикует статью «Изучение древнеземледельческих поселений в дельте Мургаба» (из работ ЮТАКЭ  1955 г.).
Основная и плодотворная работа была впереди. В 1955–1996 годы      В.М. Массон осуществил четыре крупнейших проекта, которые не только наконец определили представления ученых об истории земледельческих культур Южного Туркменистана, но и сформировали общую картину культурной эволюции на Среднем Востоке в догосударственную эпоху. В эти годы проведены раскопки поселения Джейтун (1955–1963 гг.) и памятников джейтунской культуры, а также других энеолитических поселений на западе и востоке подгорной полосы Копет-Дага (прежде всего Кара-депе и памятников Геоксюрского оазиса, 1955–1965 гг.); изучена протогородская цивилизация Алтын-депе (1965–1995 гг.); осуществлено изучение энеолитического поселения Илгынлы-депе (1986–1996 гг.).
  Среди археологов Средней Азии В.М. Массон первым применил методику раскопок первобытных памятников широкими площадями. Нацелены они не только на получение стратиграфицированного материала, но в основном на выявление сырцовых построек и целостных домохозяйств. И сегодня, несмотря на огромный прогресс археологической методики, принципы, которыми руководствовался В.М. Массон уже 40 лет назад, не утратили своей актуальности.
  В 1957 г. в журнале «Советская археология» опубликована статья «Джейтун и Кара-Депе: предварительное сообщение о работах 1955 г.»; в 1960 г. в Трудах южнотуркменской археологической комплексной экспедиции (Ашхабад) – статья «Джейтунская культура» и далее много других. В них с самого начала В.М. Массон оценил историческое место Джейтуна как культуры того же типа, что и переднеазиатский земледельческий неолит. Мало того, название «джейтун» для исследованных им памятников культуры, так же, как и «геоксюр», получило мировую известность еще и потому, что оказалось легко произносимым на основных европейских языках.
  Неолитический Джейтун, намного расширивший знания ученых о «колыбели цивилизации», включая в нее Закаспийский край, сегодня известен всем археологам и историкам, изучающим древность. И это открытие связано с именем Вадима Михайловича Массона. О нем, о Массоне-младшем, говорили в то время: «Это тот, который раскопал Джейтун». И в самом деле заслуга В.М. Массона заключается не только в том, что он выделил неизвестную до сих пор культуру, но главное в том, что он определил ее место в предыстории человечества.

 


 

 

 


  Даже на всем Ближнем Востоке – этой колыбели цивилизации – подобные памятники были обнаружены только в Палестине – Иерихон, в Ираке – Джармо, два-три поселка в Египте и Турции. На территории Советского Союза столь древнего поселения оседлых людей – земледельцев – до Джейтуна не находили.
  Но… это теперь, когда даже теоретически обосновано это историческое научное открытие мирового значения. А в то время при расспросах местных жителей о Джейтуне обычно слышали рассказы об ужасающих песчаных бурях. И потом, когда археологические работы все-таки начались, то археологи на себе прочувствовали, как песчаные бури на несколько дней загоняли людей в душные, наглухо застегнутые палатки. Лавины песка, пригоняемые этими песчаными бурями, заметали раскопы так, что одни и те же места приходилось откапывать по нескольку раз.
Пережидая в палатках песчаные бури, археологи дивились парадоксам истории: неужели люди каменного века, обитавшие здесь, в Джейтуне, жили в прохладе, без всяких песчаных бурь, в глинобитных домах на краю дельты древнего ручья…
  Древнейшая земледельческая культура Средней Азии была всегда особым и основным творческим «занятием» В.М. Массона. В 1962 году, в возрасте 33 лет, он защищает докторскую диссертацию по теме: «Древнейшее прошлое Средней Азии (от возникновения земледелия до похода Александра Македонского)». Название диссертации, как считали члены ученого совета, достаточно длинно. Но… как выяснилось при защите, куда длиннее оказался исторический период, о котором шла речь в этом исследовании.
  Оппонентам, выступающим на этом заседании ученого совета, пришлось произвести что-то похожее на «разделение труда». Один из виднейших ученых взял на себя анализ труда В.М. Массона «Средняя Азия и Древний Восток», где диссертант повествует о появлении раннеземледельческих культур и их расцвете. Другой оппонент сосредоточил внимание на другой эпохе – разложении первобытнообщинного строя и образовании раннеклассового общества, и в основе выступления «оказалась» другая книга В.М. Массона – о древней культуре Маргианы (4).
  Историю доисторических времен В.М. Массон изучает планомерно, целеустремленно, обдуманно, эпоху за эпохой, тысячелетие за тысячелетием, не всегда в строгой последовательности, но стараясь не повторяться. Чтобы изучить эпоху, надо знать материал и не только его где-то прочесть, но и увидеть памятники материальной культуры. О каждом «открытии», пусть даже небольшом, он считал своим долгом сообщить через научные журналы.
  Самобытный пласт культуры древних земледельцев Южного Туркменистана во всем его многообразии был обнаружен во время исследования Кара-депе и  Геоксюрского оазиса. Здесь В.М. Массон проследил взаимодействие памятников иранского и месопотамского круга и энеолитической культуры юга Средней Азии. В 1965 г. в журнале «Советская археология» (Москва) была опубликована статья В.М. Массона совместно с Г.Н. Лисициной, В.И. Сарианиди, И.Н. Хлопиным «Итоги археологического и палеогеографического изучения Геоксюрского оазиса с 1956–1962 гг.». Последующие исследования подтвердили предположения о том, что прямые контакты этой культуры к концу IV тыс. до н.э. достигли Юго-Восточного Ирана на юге и долины Зерафшана на севере.
Раскопки Алтын-депе – Золотого холма близ иранской границы – для   В.М. Массона явились как будто путешествием как раз в ту эпоху, которой не хватало науке. Раскопки В.М. Массона на Алтын-депе, особенно после обнаружения в 1967–1973 гг. остатков монументального сооружения, внутри которого находились богатейшие захоронения периода Намазга V, дали исследователю наибольшую известность. Причем открытия эти были осуществлены благодаря глубокому пониманию структуры памятника и правильному выбору в его пределах места раскопок.
  В 1988 г. в Филадельфии в английском переводе с расширенным количеством иллюстраций вышла книга В.М. Массона «Altyn-depe. Phila-delphia (Museum Monograph). Разумеется, эта книга не была первым опубликованным научным обобщением исследований Алтын-депе. В «Археологических открытиях» (Москва) в выпусках 1965–1969 годов       В.М. Массон публикует статьи «Раскопки на Алтын-депе»; «Протогородская культура Алтын-депе»; «Четвертый сезон раскопок на Алтын-депе». Позднее в выпусках тех же «Археологических открытий» (Москва), Ленинградского отделения Института археологии АН СССР, АН Туркменской ССР (Материалы ЮТАКЭ) выходят его статьи: «Раскопки на Алтын-депе в 1969 г.», «Изучение стратиграфии и топографии Алтын-депе», «Изучение общественной структуры раннегородского поселения Алтын-депе», «Шестой сезон на Алтын-депе», «Раскопки погребального храмового комплекса на Алтын-депе», «Алтын-депе: раскопки 1974 г.», «Алтын-депе в эпоху энеолита», «Изучение слоев бронзового века на Алтын-депе», «Алтын-депе – город бронзового века», «Раскопки Старой Нисы и Алтын-депе»…
  Наверное, Алтын-депе – это на всю жизнь. В 1992 г. в Ашхабаде туркменским Госпединститутом языков и литературы была опубликована работа В.М. Массона «Цивилизация Алтын-депе» в серии Исторической библиотеки преподавателя…
  Уже будучи начальником Каракумского отряда, В.М. Массон приезжал к своему отцу М.Е. Массону,  начальнику Южно-Туркменской экспедиции, и «докладывал» об Алтыне. Отец интересовался буквально каждой деталью, потом сказал: от этого памятника можно многого ожидать.
Как и отец, Вадим Михайлович на раскопах устраивал экскурсии для школьников и с радостью делился с ними знаниями, почерпнутыми от древних. Особенно часто они происходили по воскресным дням… Однажды воскресным утром в лагерь к археологам Массона-младшего пожаловали гости-школьники и учителя во главе со старым завучем Кулиевым. Вадим Михайлович встретил гостей, как подобает на Востоке, проводил по раскопкам, объяснил что к чему. Желающим «покопать» дали лопаты и поставили на откидку земли… И над старым Алтыном поднялись столбы пыли. Работали до полудня, как и обычно: потом жара не позволяет.

 


 

 

 


  А позже… большая палатка превращается в лекционный зал. Гости рассаживаются рядами, как перед фотоаппаратом, когда в кадре должно уместиться как можно больше народу. Впереди – полулежа, затем – сидя по-турецки, дальше – на скамейках и, наконец, последний ряд – стоя. Все ученики и учителя были смуглы, черноглазы, с прямыми иссиня-черными волосами.
Напротив «зрительного зала», лицом к гостям на табуретках сидят археологи. Рядом с Массоном посадили завуча Кулиева. Завуч, приподняв тюбетейку, отер платком бритый череп и по-туркменски представил Массона. Массон заговорил по-русски, хотя мог и по-туркменски. Но… завуч Кулиев вызвался быть переводчиком: во-первых, он несколько по-иному растолковывал слова ученого, во-вторых, он считал, что повторение – мать учения, а главное – он расставлял акценты – ударения, опираясь на собственный педагогический опыт.
  После того как Вадим Михайлович представил гостям поименно всех археологов, завуч комментировал: «Перед вами доктор Массон и кандидаты наук, которые скоро будут докторами. Учитесь у них!». Когда же               В.М. Массон напомнил о скромности средневекового ученого, поэта, политика шейха Абу Саида, то завуч сказал: «Великий Абу Саид был противником культа личности».
  А потом прозвучал совершенно удивительный экскурс в эпоху первых земледельцев, которые появились на туркменской земле восемь – семь тысяч лет тому назад. Доктор Массон рассказывал о том, что жили они в однокомнатных домиках, отапливаемых массивными очагами. В поселках росли тополь, карагач. Воду жители брали из горных речек. Разводили скот, выращивали пшеницу, ячмень. Орудия делали из камня и кости, и постепенно осваивали выплавку меди…
В Алтыне жили двенадцать тысяч человек. В поселении трудилось много мастеров-ремесленников, их дома и мастерские занимали целые кварталы. Гончары изготавливали посуду, которая была, наверное, разнообразнее современной, мастера-металлурги – оружие из бронзы, украшения, чаши… Плотники сооружали повозки, в которые можно было запрячь верблюда… Развивалась торговля. Поселение постепенно становилось городом. Но в середине II тысячелетия до нашей эры по неясным причинам эпоха расцвета кончилась и жители покидают Алтын…
После окончания рассказа завуч разрешил задать вопросы. Пареньку Курбандурды непонятно что-то, и он спрашивает: «Вот вы приехали на наш Алтын из Москвы, из Ленинграда… Зачем было ехать так далеко?».
  Вадим Михайлович ответил абсолютно серьезно: «Когда был Алтын, ни Москвы, ни тем более Ленинграда еще не было. Ашхабада не было, Тегерана тоже не было. И Парижа тоже еще не было. И Рима не было. Алтын был! Понимаешь, Курбандурды?»… (5).
Археологические раскопки на Алтыне продолжались…
  Последние годы работы на Алтын-депе проводились в то время, когда многообещающие исследования на территории Ирана и Афганистана (1989–?) были внезапно и надолго прекращены. Поэтому Южный Туркменистан, где раскопки успешно продолжались, приобрел для археологии особенно важное значение. И В.М. Массон работы с Алтын-депе переносит на соседний Илгынлы-депе. На крупном поселении периода Намазга II были впервые вскрыты значительные массивы застройки. Снова открытия, интереснейшие и неожиданные результаты: время возникновения «сложного» общества в Южном Туркменистане было значительно удревнено. В то же время Илгынлы-депе плохо вписывался в традиционные представления о «протогороде», сочетая поразительно высокий для IV тыс. до н.э. уровень развития ремесла и богатство художественной культуры с отсутствием каких-либо указаний на существование централизованных иерархических структур.
  Уже в 1987 г. «Археологические открытия» печатают статью «Раскопки на Алтын-депе и Илгынлы-депе». В 1989 г. «Известия Академии наук Туркменской ССР» –  «Илгынлы-депе – новый центр энеолитической культуры Южного Туркменистана»…
  Занимался В.М. Массон и кушанской проблемой. Еще в начале             70-х годов он организовал работы на Зар-тебе в Южном Узбекистане, поручив их одному из своих учеников, – В.А. Завьялову. И через несколько лет  многолетние раскопки этого поселения превратили его в опорный памятник позднекушанской эпохи. В 1974 году в «Археологических открытиях» (Москва) публикуется его статья «Изучение кушанских памятников на юге Узбекистана»; в 1975 году – «Раскопки кушанских памятников в Северной Бактрии»; в 1976 году – «Кушанские поселения и кушанская археология (некоторые результаты работ Бактрийской экспедиции в 1973–1975 гг.)» – объемный анализ результатов работы опубликован в Ленинградских «Бактрийских древностях». В том же 1976 году в «Археологических открытиях» –  «Раскопки кушанских памятников на юге Узбекистана»; в 1977 г. – в том же издании – статья «Раскопки кушанского городища Зар-тебе»; в 1978 году – «Изучение кушанских и раннесредневековых памятников на юге Узбекистана».

 


 

 

 


  В 1979 году в Москве был издан фундаментальный труд «История Древнего Востока». В нем гл. 26, 27 – исследования В.М. Массона – «Средняя Азия в III–I тыс. до н.э.», «Кушанская держава и Парфия», а также «Заключение. Общее и особенное в развитии Древнего Востока» (совместно с Кузищиным). В 1986 году в «Истории народов Восточной и Центральной Азии с древнейших времен до наших дней» (Москва) – объемная глава «Западная часть Центральной Азии: парфяне и кушаны» написана             В.М. Массоном.
  Надо сказать, что четыре проекта исследований В.М. Массоном проводились параллельно и одновременно. Список его научных трудов свидетельствует об этом. Причем ежегодно он успевал не только написать, но и опубликовать минимум 5, нередко и 10 статей в ежегодных изданиях Москвы, Ленинграда, академических изданиях всех республик Средней Азии.
Ведя раскопки Джейтуна и планируя исследование Алтын-депе в начале 60-х годов, В.М. Массон одновременно работал над докторской диссертацией. Она была защищена в 1962 г.,  позднее, в 1964 г., в Ленинграде по теме диссертации была опубликована монография «Средняя Азия и Древний Восток». Прекрасно иллюстрированная, снабженная картами «Средняя Азия и Древний Восток», принадлежит к числу лучших книг по археологии, написанных учеными СССР. Курс лекций, прочитанный Вадимом Михайловичем по ее материалам, во многом сформировал представления о доистории у целого поколения археологов Ленинграда.
  «Владение огромным сравнительным материалом и умение сжато и точно его охарактеризовать, занимательность изложения при сохранении высокого научного уровня, обращение к фундаментальным проблемам теоретической социальной антропологии, не покидая почвы конкретных археологических фактов, – все это сделало В.М. Массона едва ли не харизматической фигурой в глазах коллег и особенно учеников» (6).
  В 1968 г. он становится руководителем сектора Средней Азии и Кавказа, а в 1982 г. – назначается заведующим Ленинградского отделения Института археологии АН СССР и председателем ученого совета. Благодаря усилиям и авторитету В.М. Массона, в 1991 году Ленинградское отделение Института археологии было преобразовано в самостоятельный Институт материальной культуры Российской академии наук.
  В.М. Массон всегда находится в курсе самых разнообразных проблем от палеолита до средневековья и от Приморья до Скандинавии и всегда умел разглядеть существо обсуждаемых научных вопросов. Несмотря на огромную загруженность, тем не менее В.М. Массон всегда находится в курсе всех новейших открытий, как-либо связанных с ближневосточной, среднеазиатской и южноазиатской археологией. Совершенно естественно, занимая административные посты, В.М. Массон постоянно избегал соблазна направить непропорционально большие ресурсы на разработку собственной темы и руководимой им экспедиции.
  Издательской и редакторской деятельности В.М. Массон всегда придает особую значимость. Благодаря его инициативе в 1968–1979 гг. научная общественность регулярно получала «Каракумские древности», в            1972–1979 гг. – «Успехи среднеазиатской археологии». Много усилий  предпринято В.М. Массоном для организации издания «Археологических вестей», которые с 1992 г. являются главным печатным органом Института истории материальной культуры.
  Научные заслуги доктора исторических наук, профессора, академика Российской академии естественных наук В.М. Массона получили широкое международное признание. Он является членом-корреспондентом Германского археологического института (ФРГ), Института Среднего и Дальнего Востока (Италия), почетным членом Королевского общества древностей (Великобритания), членом Датской Королевской академии наук и литературы. В апреле 1999 г. правительство Республики Таджикистан наградило В.М. Массона орденом «Шараф» («Честь»). В 2002 г. правительство Республики Кыргызстан наградило его медалью «Данк» («Слава»). В том же 2002 г. он был избран почетным академиком Национальной академии наук Кыргызской Республики.
  С Кыргызской Республикой В.М. Массона связывают многолетние творческие контакты. Начиная с координации археологических исследований и до подготовки национальных кадров по археологии Кыргызстана, от совместных научных исследований до организации международных конференций, от юбилейных мероприятий по проведению трехтысячелетия Оша до 2200-летия кыргызской государственности в 2003 году – таков диапазон работы всемирно признанного ученого в Кыргызстане.
  Последние годы В.М. Массон регулярно выступает с лекциями в Кыргызском национальном университете, Ошском государственном университете, Кыргызско-Российском Славянском университете, Кыргызском государственном университете строительства, транспорта и архитектуры.
Как и в прежние годы, Вадим Михайлович Массон продолжает неутомимо преподавать, координировать, исследовать, направлять.

 


 

 

 


  Кроме исследований по общим проблемам Средней Азии, которые имеют непосредственное отношение и к Кыргызстану, В.М. Массоном написано немало исследований конкретно по Киргизии.
Еще в 1966 г. совместно с М.П. Грязновым, Ю.А. Заднепровским,     А.М. Мандельштамом, А.П. Окладниковым, И.Н. Хлопиным В.М. Массон издает исследование «Средняя Азия в эпоху камня и бронзы» –  «Киргизия в истории древнего мира» в сборнике «Культура и искусство Киргизии» в  1983 г.
  В 1984 г. в издании «История Киргизской ССР» им написана глава 1 совместно с А.П. Окладниковым и М.Б. Юнусалиевым.
В том же издании глава 2 – «Киргизия в эпоху палеометалла. Разложение первобытнообщинного строя».
  Глава 3 того же издания – «Переход к кочевому скотоводству и сложение раннекочевнических обществ».
  В 1996 г. – «Древние культуры Кыргызстана и история Древнего мира» в сборнике «Древний и средневековый Кыргызстан».
  В 1998 г. – «Ош и городские центры Ферганской долины» в сборнике «Древний Ош в Среднеазиатском контексте».
  «Оседлый и городской образ жизни пути культурогенеза» в сборнике материалов международной конференции (Ош, 2000. – Т. 1).
  «Степной образ жизни и номадизм как исторический феномен» // Ош и Фергана в исторической перспективе (Бишкек, 2000. – Вып. 3).
  «Ош и Южный Кыргызстан: исторические судьбы (некоторые итоги совещаний и разработок, отраженных в серии публикаций «Ош-3000 и культурное наследие народов Кыргызстана») в сборнике статей «Ош и древности Южного Кыргызстана (Бишкек, 2000).
В.М. Массон – человек исключительной энергии и интуиции – всегда старался сосредоточиться на той исторической проблеме, которая казалась в данный момент наиважнейшей. В самых первых своих работах он умел подчеркнуть главное: время и пространство. К примеру, одна из них, опубликованная в сборнике студенческих работ Среднеазиатского государственного университета в 1949 году: «К характеристике Хорезма времени Бируни».
И… далее обнаруживаются обобщения на огромный регион. Это уже солидный научный труд – кандидатская диссертация: «Древняя культура Дахистана», защищенная в 1954 году. Позднее, в «Очерках истории СССР» –  «Первобытнообщинный строй и древнейшие государства на территории СССР» –  глава, обобщающая историю племен Средней Азии, Закавказья и Кавказа в конце III и во II тыс. до н.э.
  Исторические пространства расширяются. В 1957 г. им опубликована статья «Древнеземледельческие племена Южного Туркменистана и их связи с Ираном и Индией». И так каждый год. В.М. Массон обязательно готовит по одной, а то и по нескольку статей, в которых выявляет теоретические проблемы древнейших этапов истории и культуры Средней Азии. В 1958 г. совместно с В.И. Сарианиди он аннотирует огромный объем литературы по археологии Таджикистана, изданной Академией наук Таджикской ССР за 1951–1956 гг. Совместно с Ю.А. Заднепровским составлен обширный список исследований по нумизматике Средней Азии за 11 лет (1945–1955 гг.).
  Каждый год археологических изысканий и исторических исследований приводят В.М. Массона к теоретическим обобщениям.
  В начале 60-х годов, когда Вадим Михайлович вел раскопки Джейтуна, планировал исследования Алтын-Депе, он одновременно работал над докторской диссертацией. Один из его многочисленных научных трудов – «Средняя Азия и Древний Восток» –  принадлежит к числу лучших книг по археологии. Его курсы лекций, прочитанные в Ленинградском государственном университете, во многом сформировали представления о доистории у целого поколения археологов.

 


 

 

 


  Являясь руководителем сектора Средней Азии и Кавказа Ленинградского отделения института археологии АН СССР, а затем директором Института истории материальной культуры Российской академии наук, он вплотную подошел не только к «материальному», но, скорее, к теоретическому обобщению проблем общественного строя древней Средней Азии. В 1969 г. он пишет статьи «Развитие теоретических основ советской археологии»; «Советская археология и мировая археологическая наука»; в 1970 г. – «Проблема неолитической революции в свете новых данных археологии»; в 1971 г. – «Метод палеоэкономического анализа в археологии»; «Среднеазиатско-кавказский социологический параллелизм»; «Первые земледельцы Месопотамии»;  в 1972 г. – «Понятие культуры в археологической систематике»; в 1973 г. – «Древние гробницы вождей на Кавказе (некоторые аспекты социологической интерпретации)» и в том же году – «Лунный зиккурат в Каракумах».
  Разнообразные интересы и неиссякаемая энергия, зовущая к обобщениям, приводят В.М. Массона к необходимости выступлений на форумах ученых «О состоянии и задачах теоретических исследований по археологии» в 1973 г. В этом же году в Москве на конференции, посвященной вопросам возникновения раннеклассовых обществ,               В.М. Массон выступает с докладом «Социальные и экологические факторы в формировании раннеклассовых обществ». В 1974 году на конференции «Идеологическая борьба и методология научных исследований» в Ленинграде он выступает с докладом «Критика концепций современной буржуазной археологии».
  В 1975 г. в книге «Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований» раздел «Системный анализ в археологических исследованиях» подготовлен В.М. Массоном. В свете данных археологии В.М. Массон обнаруживает неразрывную связь экономики и социального строя в древних обществах; по археологическим материалам «строит» исторические реконструкции, подчеркивает историзм археологии через методологические проблемы.
Все чаще в названиях трудов В.М. Массона появляется такая терминология, как «исторический процесс», «динамика взаимодействия», «культурная интеграция», «культурный процесс», «культурные стандарты», «ритмы цивилизации»… В 1979 году в Ташкенте на Всесоюзном научном совещании «Античная культура Средней Азии и Казахстана» В.М. Массон выступает с докладом «Археологические комплексы и культурный процесс в древней Средней Азии». В этом же году, но уже в Кемерово на Всесоюзной конференции, посвященной «Проблеме скифо-сибирского культурно-исторического единства», он выступил с докладом «Древние кочевники Азии и мировой исторический процесс». В 1980 г. на конференции в Москве «Идеологические представления древнейших обществ» с докладом «Изучение идеологии древних обществ: общие проблемы и критика буржуазной науки».
  В течение последующих 20 лет с неиссякаемым энтузиазмом              В.М. Массон, основываясь на своих собственных археологических исследованиях, подходит к теоретическим обобщениям неравномерности исторического процесса и вопросам типологии древних цивилизаций. И… здесь: от методики археологических исследований к вопросам типологии древних цивилизаций. В 1980 г. в «Кратких сообщениях» Института археологии АН СССР (РАН) он выступил со статьей «У истоков теоретической мысли советской археологии». В том же году в журнале «Древний Восток – античный мир» опубликована его статья «Формирование раннеклассового общества и вопросы типологии древних цивилизаций».

 


 

 

 


  И далее… продолжаются, отрабатываются творческие искания и теоретические обобщения. Основные теоретические проблемы, отрабатываемые В.М. Массоном, можно проследить по названиям некоторых публикаций:
- «Основные направления культурно-исторического процесса»;

- «Традиции и инновации в процессе культурогенеза»;

- «Диалектика традиций и инноваций и культурный процесс в Древней Бактрии»;

- «Становление цивилизации как социально-экономический и культурный процесс»;

- «Неравномерность исторического процесса и проблемы истории Древнего мира»;

- «Пути становления классового общества и государства»;

- «Формирование древних цивилизаций в Средней Азии и Индостане»;

 - «Значение археологических памятников Азии для изучения всемирной истории»;

 - «Перспективы культурологических разработок в археологии»;

- «Урбанизированные культуры эпохи бронзы – исходный пласт древних цивилизаций Средней Азии»;

 - «Учение К. Маркса о способах производства и эпоха первых цивилизаций»;

- «Эпоха первых цивилизаций»;

- «Динамика идеологических систем и социально-экономический процесс в первобытную эпоху» (1987 г.);

- «Номады и древние цивилизации: динамика и типология взаимодействий» (1987 г.);

- «Диалектика прогрессивного в историческом процессе» (1988 г.);

- «Культурное наследие и национальный вопрос» (1989 г.);

- «У истоков древних цивилизаций» (1989 г.);

- «Культурогенез и этногенез в Средней Азии и Казахстане» (1990 г.);

- «Древнейший Иран: формирование и судьбы первых цивилизаций» (1991 г.);

- «Культурные центры и культурные взаимодействия» (1991 г.);

- «Кушанская цивилизация как феномен международной интеграции» (1991 г.);

- «Феномен ранних комплексных обществ в древней истории» (1991 г.);

- «Исторический процесс и ритмы культурогенеза» (1992 г.);

- «Методологические и методические основания археологической хронологии» (1992 г.);

- «Макроэволюция и многоуровневый характер процесса культурогенеза // Проблемы культурогенеза и культурное наследие» (1993 г.);

- «Развитие древних обществ как социальных структур и процесс культурогенеза» (1993 г.);

- «Взаимодействие древних культур и цивилизаций как фактор исторического процесса» (1994 г.);

- «Идеологические системы древней Средней Азии: археологические материалы и возможности их интерпретации» (1995 г.);

- «Культурные взаимодействия и культурогенез в древней истории народов России» (1995 г.);

- «Хронология древних культур на перекрестке физики и гуманитарии» (1996 г.);

- «Кавказский путь к цивилизации: вопросы социокультурной интерпретации» (1997 г.);

- «Археология и культурное наследие страны» (1998 г.);

- «Древние кочевники Азии: общие черты развития» (1998 г.);

- «Ритмы культурогенеза и концепция ранних комплексных обществ» (1998 г.);

- «Древние цивилизации Востока и степные племена в свете данных археологии» (1999 г.);

- «Методологическая функция трансологии в системе археологических знаний» (1999 г.);

- «Первые цивилизации и современная история» (1999 г.);

- «Перепад в культурогенезе Средней Азии в эпоху раннего железа и возможная социологическая интерпретация» (1999 г.);

- «Традиционализм в культурном наследии цивилизаций Востока» (1999 г.);

- «Культурогенез, этногенез, глоттогенез» (2000 г.);

- «Научное пространство СНГ и евразийские блоки культурного наследия» (2000 г.);

- «Средняя Азия и Индия: 500 лет культурных связей и творческого взаимодействия» (2000 г.);

- «Вопросы культурного наследия» (2001 г.).

 


 

 

 

 

  Обозначенный далеко не полный перечень названий публикаций и выступлений В.М. Массона по теоретическим проблемам древнейших этапов истории и культуры Евразийского региона свидетельствует о титаническом творческом потенциале ученого.
Помнится, в очередной свой приезд в 1998 году в Бишкек Вадим Михайлович подарил мне «свеженькие» тезисы своего выступления в Ростове-на-Дону: «Ритмы культурогенеза и концепция ранних комплексных обществ». Тезисы на эту тему в том же году были опубликованы в «Вестнике Российского гуманитарного фонда». В течение нескольких лет, читая курс лекций по «Истории Кыргызстана», а также «Культурологии», нередко пользовалась заключениями В.М. Массона, особенно по поводу так называемого формационного подхода, в котором, «как и во многих других концепциях, имеются как позитивные, так и негативные аспекты». «Наиболее негативное значение имели прямолинейный детерменизм в виде догматической приверженности эволюционизму и убогая ограниченность понятийной сетки». В.М. Массон в этом случае применяет даже термин «формационный эволюционизм», когда утверждалось, что за матриархатом обязательно должен был следовать патриархат; «за первобытнообщинной формацией – рабовладельческая, затем – феодализм, капитализм и так далее до утопического коммунизма».
  В конкретной истории, считает В.М. Массон, «периоды прогрессивного развития зачастую сменялись порой стагнации, упадка и даже деградации. Это особенно ярко выступает на примере культуро-генетических явлений. Многолетние археологические исследования, проведенные Вадимом Михайловичем, позволили ему обнаружить яркое проявление определенных ритмов культурогенеза, «пульсирующая динамика которых составляет живую ткань исторического процесса».
  И опять, основываясь на конкретном историческом материале, ученый называет конкретные явления, которые могли стать «причиной перепадов со всеми проявлениями стагнации и даже регресса»:

- данная социально-экономическая система могла исчерпать заложенные в ней возможности и не обеспечивала последующего развития;

- могла воздействовать военно-политическая ситуация;

- или экологические стрессы;

- или оказывались исчерпанными биологические ресурсы определенной популяции.

  Далее В.М. Массон считает, что концепция ранних комплексных обществ особенно перспективна для обновляемого исторического осмысления. Именно ранние комплексные общества характеризуются новыми организационными возможностями: путем концентрации усилий можно получить значительный эффект, особенно заметный в строительном деле, здесь высока роль центра и в первую очередь вождя-лидера, в них наблюдается размытость социальных страт, еще недостаточно подкрепленных имущественным статусом. Такие общества обычно неустойчивы.
В.М. Массон отмечает два основных направления развития таких обществ – урбанистический и неурбанистический. Гарантом стабильного развития, устойчивости являются социально-экономическая, организационно-политическая и культурная. Особое значение приобретают формы политогенеза.
  Классический путь развития по урбанистическому пути рисует Месопотамия. Типы развития по неурбанистическому пути отличаются разнообразием: балканский путь (Европа V–IV тыс. до н.э.); трипольское общество относится сюда же. Кавказский путь – с границами лидеров и доминантой военной функции; майкопская культура последней трети IV – первой половины III тыс. до н.э. и триалетская культура III – первой половины II тыс. до н.э.
  В.М. Массон, анализируя оба направления развития ранних комплексных обществ, приходит к выводу о том, что «ритмичный, неравномерный характер культурогенеза отражает всю сложность диалектического процесса с его перепадами». Он предполагает, что, возможно, это явление имело место и в сфере этногенеза, где периоды консолидации групп в большие этнические массивы сменялись периодами ослабления внутренних связей.
  «На макроуровне мирового масштаба в целом развитие шло по восходящей линии, и для объяснения внутренней сущности больших диахронных эпох формационный подход является отнюдь не наиболее бесперспективной концепцией. Избавляясь от пути упрощенного эволюционизма и догматической понятийной сетки, мы находим значительные перспективы в познании прошлого народов отдаленных эпох».

 


 

 

 


  В 2003 году в Бишкеке увидела свет книга В.М. Массона «Древний Кыргызстан: процессы культурогенеза и культурное наследие», посвященная 2200-летию кыргызской государственности. В ней нашли отражение мысли В.М. Массона по актуальным проблемам многовековой культуры и государственности народов Центральной Азии.
В.М. Массон прежде всего излагает свою теоретическую концепцию о значении культурного наследия в современном мире. Здесь свое особое место занимают теоретические обобщения значения культурогенеза, этногенеза, глотогенеза в научном пространстве СНГ, а также евразийских блоков.
  В другом разделе «Степная археология и древние кочевники Азии»      В.М. Массон анализирует взаимоотношения древних цивилизаций Востока и степных племен. Много внимания уделено степному образу жизни обществ древних народов, их политогенезу и политическому наследию. И, разумеется, особое место – историческим судьбам Древней Ферганы и Древнего Оша.
«Многообразие и богатство культурного наследия является основополагающим признаком цивилизованного и государственного самосознания. Широкое понятие «культурное наследие» включает в себя и менталитет, определяющий нравственные нормы, и стереотип поведения, и фольклорные системы от мира образов и бродячих сюжетов до музыкального лада, и многочисленные материальные проявления» (7). Так начинает Вадим Михайлович Массон свой очерк «Археологическое и культурное наследие страны» в недавно увидевшей свет книге «Древний Кыргызстан: процессы культурогенеза и культурное наследие».
  Вот уже несколько лет Вадим Михайлович занят изучением, а вернее, теперь уже координацией такого глубинного явления, как формирование научного пространства СНГ. Он считает, что научное пространство можно рассматривать как систему взаимодействия независимых научных центров, опирающихся на традиционные связи, на общность предмета и объекта исследования, на научный потенциал, созданный в значительной мере в процессе творческого сотрудничества.
Исследования, проведенные в течение длительной его научной деятельности, позволяют сделать вывод о том, что народы, живущие на территории стран СНГ, во все времена – в первобытную, древнюю и средневековую эпохи – имели сходные судьбы. Между ними всегда шло взаимодействие – этническое, культурное, политическое. Это и определяет общность предмета исследования различных научных центров СНГ. Известно, что древние культурные и политические границы изменялись и не вмещаются в прокрустово ложе современного административно-политического деления.
  Сегодня ученые всех стран СНГ остро ощущают жизненную необходимость развития научных контактов. На развитии науки пагубно сказался разрыв транспортных  информационных связей. Академические и государственные библиотеки не получают литературу, выходящую в соседних республиках. Ученые, выезжая в командировки, везут на обмен специальную литературу.
И тем не менее практические интересы науки постепенно ведут к формированию общего научного пространства. С удовлетворением отмечает В.М. Массон о том, что в Молдове начал выходить фундаментальный журнал «Spectrum plus». В его редколлегии – ученые Москвы, Украины, Санкт-Петербурга.
  В Кыргызстане в рамках программы «Ош-3000» специалисты республики совместно с коллегами из Казахстана, Узбекистана и России проводили полевые археологические исследования, участвовали в работе конференции «Ош и Фергана в среднеазиатском контексте». В Кыргызстане работает Кыргызско-Российский Славянский университет в Бишкеке и Кыргызско-Узбекский университет – в Оше. В Душанбе также создан Российско-Таджикский университет. В этих учебных заведениях формируются центры исследовательской и преподавательской деятельности, продолжаются археологические работы, проводятся конференции, используются разные формы научного сотрудничества.
  В.М. Массон считает, что творческое взаимодействие научных центров является залогом научного прогресса и сохранения высоких стандартов в исследованиях.

 


 

 

 

Примечания

1. Вадим Михайлович Массон. Биобиблиографический указатель с дополнениями. – Бишкек, 2002. – С. 3.
2. Массон М.Е. Из воспоминаний среднеазиатского археолога. – Ташкент, 1976. – С. 31–32, 34.
3. Там же. – С. 46.
4. Кокин Лев. Массон, сын Массона // «Огонек». – 1967. –  № 11. – С. 16. 
5. Там же. – С. 17.
6. Березкин Ю.Е., Плоских В.М. Краткий очерк жизни и научной деятельности В.М. Массона // Вадим Михайлович Массон. Библиографический указатель с дополнениями / Сост. Л.М. Всевнов, дополнение  В.М. Плоских. – Бишкек, 2002. – С. 6.
7. Массон В.М. Древний Кыргызстан: процессы культурогенеза и культурное наследие. – Бишкек: Илим, 2003. – С. 7.

 

 

444.jpg

Сейчас на сайте

Сейчас 22 гостей онлайн

Статистика

Просмотры материалов : 9279872