1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Калинина Н.М.Эволюция сновидений или как приблизиться к своей Высшей Сущности

Индекс материала
Калинина Н.М.Эволюция сновидений или как приблизиться к своей Высшей Сущности
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Все страницы

 

 

 

 

 

 

 

Собрала все свои пророческие сны и видения, получилась грандиозная картина, истинно Апокалиптическая.

Елена Рерих

У порога Нового Мира, стр. 41

 

Иаков же вышел из Вирсавии и пошел в Харран, и пришел на одно место, и остался там ночевать, потому что зашло солнце. И взял один из камней того места, и положил себе изголовьем, и лег на том месте. И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот Ангелы Божии восходят и нисходят по ней.

Бытие, гл. 28, пп. 10-12.

 

Можно ли успокоиться на добытой победе, как бы она ни была велика? Нет, это будет застоем. За каждой победой обязательно следует другая, за другой – третья, и так без конца. Лестница восхождения духа конца не имеет, и каждая ступень с бою берется, и потому победам нет конца. Этим объясняется нескончаемость преодолений ветхого человека в себе. Каждая новая ступень делает то, что когда-то было хорошим, - плохим и подлежащим усовершенствованию, то есть преодолению элементов, уже не отвечающих растущему сознанию. Ибо человек – «это процесс», заключающийся в постоянном росте и совершенствовании его духа. Лестница Света не имеет конца, и возрастающий в Свете может усиливать его беспредельно.

Грани Агни Йоги, VI, 396.

«…Иду длинным светлым коридором, дохожу до дверей, открываю их и вхожу в большое светлое помещение, но без окон, ищу глазами следующую дверь, чтобы пройти дальше. Смотрю направо, но стена исчезла и передо мной открылась красно-розовая сфера, посреди – широкая и высокая лестница, сужавшаяся в перспективе кверху, вершина ее тонула в розовом свете. По обе стороны этой лестницы, на каждой ступени, стояли группы людей в одеждах одинакового покроя. У подножия лестницы – группы людей в красных одеяниях с безобразными черными пятнами на лицах и одеждах. На следующих ступенях пятна постепенно уменьшались, и по мере дальнейшего продвижения вверх и люди и одеяния их становились светлее, и на вершине они уже сливались с чистым розовым светом.
На самом верху лестницы обрисовалась гигантская прекрасная фигура в красном одеянии с темным плащом, перекинутым через плечо. Прекрасные черты и длинные черные волосы до плеч. Облик этот стремительно несется, спускаясь по лестнице, крыльями темный плащ развевается, но у самой подошвы лестницы он остановлен как бы выросшей перед ним преградою и в полном изнеможении склоняется на нее, причем необыкновенно красиво свешиваются волны темных волос и ложатся складки его одежд.
Оборачиваюсь к противоположной стене, но и тут происходит то же явление – стена исчезла, вместо нее блистающая радужная сфера. Такая же лестница посреди, и вершина ее тонет в солнечном свете. То же по обеим сторонам и на каждой ступени. Внизу, у начала лестницы, одежды их голубятся, но по мере подъема они сами и одежда их светлеют, серебрятся, сливаясь на вершине с блистающим светом. Как и в первой сфере, на самой вершине, на фоне ослепительного света солнца вырисовывается Величественный Облик; лик из-за света невозможно рассмотреть, но сердце-сознание подсказывает, что это Образ Христа.
Медленно, страшно медленно начинает Он спускаться, протягивая в стороны то правую, то левую руку и дотрагиваясь до групп стоящих людей. При этом прикосновении над головами людей вспыхивают языки огней, причем у каждой группы свой цвет, и все эти огни являют радугу нежнейших тонов.
С восторгом смотрю на эту красоту, внезапно вихрь подхватывает меня, моя траурная одежда (после смерти матери) остается лежать, я же в светлом одеянии поднята к подошве лестницы и поставлена среди нижней группы людей. Мучительно жду – дойдет ли до меня Христос, дотронется ли до меня и какой огонь загорится над моей головой? И Христос доходит, протягивает правую Руку, и в экстазе я чувствую, сознаю, что из моего темени вырвалось пламя и зажглось сине-серебряным Огнем»1.