1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Источники по истории Кыргызстана в древности, средневековье и новое время

Индекс материала
Источники по истории Кыргызстана в древности, средневековье и новое время
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Все страницы

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                               История Киргизской ССР. Ф.,1984. том I. С.-53-76.

Использование письменных источников по древней и средне­вековой истории Киргизии имеет свои специфические особенности и трудности. Регион Тянь-Шаня являлся в те времена труднодо­ступным для информаторов из стран с развитой историографиче­ской литературой, а памятники собственной историографии здесь немногочисленны. Сведения письменных источников о Киргизии, скудны и рассеяны в различных по языку сочинениях: древнепер-сидских, латинских, китайских, согдийских, арабских, персидских, византийских, древнетюркских, среднеазиатских XIV—XIX вв., на­конец, русских. Интерпретация даже отрывочных сведений, содер­жащихся в источниках, требует усилий многих специалистов.
Древнейшим письменным источником по истории Средней Азии является  «Авеста»   — священная книга зороастрийцев, восходящая к VI-IV вв. до н. э.[1] Ранние сведения по истории народов Средней Азии содержатся в древнеперсидских клинообразных надписях царя Дария I (522— 486 гг. до н. э.), Накши-рустемской, Бехистунской и Персеполь-ской. В первой при перечислении подчиненных стран и народов среди прочих называются три объединения сакских племен[2].
Более содержательна античная историография. Сведения о на­родах Средней Азии и Казахстана поступали в древнюю Грецию че­рез Персию, а также  через  греческие  колонии в Причерноморье.
Геродот (484—425 гг. до н. э.) «История» [3]. Сообщения о на­родах Средней Азии и Казахстана содержатся в четвертой книге о Скифии (20—27), где говорится о расселении кочевых племен от Дона до Притяныпанья и сообщаются некоторые их этниче­ские имена. Страбон (64 г. до н. э.— 24 г. н. э.) «Географические записки» [4]. Сведения о Средней Азии содержатся в пересказах сведений Ге­родота и других греческих авторов, сочинения которых не сохра­нились.
Гай Плиний Секунд (23—79 гг. н.э.) «Естественная история»[5]. Энциклопедия из 37 книг по различным отраслям знаний, в том числе исторической географии и этнографии. Интерес пред­ставляют перечисления (кн. 6) названий многих племен и наро­дов на территории Средней Азии.
Клавдий Птолемей (90—160 гг. н. э.) «Географическое руко­водство» [6]. Труд пользовался большой популярностью и в сред­ние века. Источниками послужили сочинения предшественни­ков и новые официальные сведения, собиравшиеся администра­тивными лицами и учеными Римской империи. В сочинении Пто­лемея имеются этнонимы и топонимы, локализуемые обычно в юго-восточной части Средней Азии.
В византийских историко-географических сочинениях раннего средневековья содержатся
латинские сочинения две группы сообщении, относящихся к Сред­ней и Центральной Азии. Одна содержит этнографические сведе­ния о гуннах, другая, более поздняя,— о тюркских племенах.
Аммиан Марцеллин (330 — ок. 400 г. н. э.),Используя сочине­ния предшественников и лично собранные им сведения, написал «Историю Рима»[7]. В его труде содержатся ранние сведения о хионитах (белых гуннах) Средней Азии и их взаимоотношениях с Персией. Чрезвычайно важны его этнографические описания гуннов и сведения о миграциях кочевников из Центральной Азии на Запад (кн. XXXI, 2, 18-20).
Приск Панийский. «Византийская история и деяния Аттилы в восьми книгах» (433—474 гг.). Два раздела дошли в сочинении XI в. императора   Константина Багрянородного   «Посольства ромеев к народам» и «Посольства народов к ромеям»[8]. Автор участ­вовал в посольствах византийцев к Аттиле — вождю гуннов, сооб­щает ценные историко-этнографические сведения о гуннах.
Прокопий Кесарийский (ок. 500 — после 565 г.) — автор «Ис­тории войн римлян с персами, вандалами и готами»[9]. Источник содержит много ценных сообщений историко-этнографического ха­рактера о гуннах-эфталитах в Средней Азии накануне завоевания ее центральноазиатскими тюрками.
Менандр Византиец (Протектор) (сер. VI в.). Им написана «История», сохранившаяся неполностью (охватывает период 557— 582 гг.)[10]. Автор был хорошо осведомлен о внешнеполитических сношениях Византии с тюркскими каганатами. Имеется описание византийского посольства Земарха (568 г.) к тюркскому кагану Дизабулу (Истеми), а также последующих взаимных посольств до 576 г. Весьма ценны сообщения об обычаях тюрков. В византийских источниках содержатся отрывочные сведения о тюркских племенах и народах с IV в. до середины VII в., когда византийцы находились в тесных отношениях с отдельными тюрк­скими племенами[11].
Существенные сведения о западных тюрках содержатся  в сочинениях па армянском и сирийском языках.
Сирийская хроника Иоанна Эфесского (507—586 гг.) охваты­вает события 572—585 гг. В ней имеются сведения о византий­ском посольстве Земарха к тюркскому кагану Истеми, дополняю­щие рассказ Менандра[12]. Политическая история западных тюрков частично освещена в книге армянского епископа Себеоса (VII в.)[13].
В «Истории агван» Моисея Каганкатваци (Дасхуранци) опи­сываются события VI—X вв., содержатся сведения о взаимоотно­шениях Византии, Ирана и Тюркского каганата в начале VII в.[14].
Некоторые сведения о западнотюркских племенах встречаются в «Ашхарацуйц» — «Армянской географии», начиная с VII  в.[15]. Китайские исторические хроники имеют важное значение для изучения истории народов
Центральной и Средней Азии. Все китайские исторические труды были созданы придворными' историками и весьма тенденциозны по содержанию. Главной идеей, которой руководствовались китай­ские историографы, был концептуальный принцип абсолютного сю­зеренитета «Сына Неба» (императора) и его права на власть во всей обитаемой Вселенной. Все не китайские племена и народы рассматривались как естественные подданные императора, к то­му же не достойные того, чтобы считаться полноценными чело­веческими коллективами; по терминологии китайских историков, все не китайцы были «подобны зверям и птицам».
Однако реальные  политические интересы  заставляли китай­ских историографов с должным вниманием собирать информацию о соседях, описывать и характеризовать их политические инсти­туты, нравы, обычаи, образ жизни, культуру. В китайских хрониках содержатся разнообразные сведения по периодам правления отдельных династий. В каждой из этих историй есть сведения об иноземных странах и народах.