1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

В.А. Кольченко К вопросу о "согдийцах" в Чуйской долине

Индекс материала
В.А. Кольченко К вопросу о "согдийцах" в Чуйской долине
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Все страницы

 

 


 
 
Диалог цивилизаций. Вып. 3.
-  Бишкек, 2003. - с. 48-55

 


Вопрос о возникновении оседлых поселений в Чуйской долине и шире – в Семиречье – во многих работах в той или иной степени связан с вопросом о "согдийской колонизации" района. В постановку и разработку вопроса значительный вклад внесли востоковеды и археологи питерской школы. В русскоязычной литературе он впервые был поставлен выдающимся питерским ученым В.В. Бартольдом в серии работ 1880-90–х годов, т.е. еще в своих ранних публикациях. Пересказывая осуществленные С. Жульеном переводы путешествия и жизнеописания Сюань Цзана (который, как хорошо известно, в 629 г. проследовал через г. Аксу в Восточном Туркестане, Иссык-Куль, Чуйскую долину к г. Самарканд и далее в Индию), В.В. Бартольд, вслед за китайским источником  отмечает наличие нескольких городов1  и, тем самым, дает точную, наиболее раннюю и никем не оспариваемую дату существования оседлой культуры в регионе. Ее возникновение он связывает с перемещением торговых трасс из Ферганы на север как наиболее удобных путей в тюркские ставки на Алтае и в "прежней Усуньской земле", а также в связи со смутами в Фергане [Бартольд, 1996-1, с. 256]. Пересказываемый им далее китайский источник противопоставляет жителей городов и тюрков: "К западу от него было несколько отдельно лежащих городов, из которых каждый имел особого, независимого от других начальника; но все подчинялись тюркам" [Бартольд, 1996-1, с. 257]. Затем следует важный для нашей тематики пассаж: "От города на реке Чу до царства Гешуанна страна называлась Сули; жители носили тоже самое название, которое также прилагалось к их письменам и языку …", а также приводится описание облика жителей и характеристика деятельности: "…высокого роста; их одежда состояла из хлопчатой бумаги, шерсти и кожи; большей частью они соединяли волосы и оставляли макушку открытой; иногда совершенно брили голову и закрывали лоб куском шелка. … Половина жителей занималась земледелием, другая половина – торговлей" [Бартольд, 1996-1, с. 257]. Пятью годами позже, как бы резюмируя вышеприведенные сообщения источников В.В. Бартольд напишет: "… данные дают нам возможность утверждать, что по крайней мере в Чуйской долине уже в VII в. несомненно существовала земледельческая культура и что эта культура была принесена сюда выходцами из Мавераннахра (т.е. культурной области между  Аму-Дарьей и Сыр-Дарьей), подобно тому как в новейшее время такие же колонии были основаны жителями Кокандского ханства" [Бартольд, 1996-2, с. 103]. Подчеркнем введение им понятия "колония" (но не "колонизация") и то обстоятельство, что В.В. Бартольд не употребляет термина "Согд", предпочитая более широкие "Мавераннахр" и "Трансоксиана". И еще один аспект "согдийского" вопроса был впервые в русскоязычной историографии введен в научный оборот В.В. Бартольдом. Именно он указывает на легенду об основания Джамукета в Таласе "выходцами из Бухары". По данным В.В. Бартольда легенда была зафиксирована ан-Нишапури и вставлена позднее ал-Кубави, переводчиком Нершахи, в текст последнего [Бартольд, 1996-3, с. 384].
 Таким образом В.В. Бартольд к решению вопроса о возникновении оседлых поселений в Семиречье привлекает данные письменных источников: китайских, арабо-персидских и византийских (о Таразе в отчете Земарха, приводимом Менадром ).  В Советское время первым к этой проблеме обратился А.И. Тереножкин. По итогам археологических разведок 1929 г. он писал: "О времени появления в Семиречье городов, укреплений и земледельческих поселений, которые В. Бартольд неоднократно связывал в своих работах с согдийской колонизацией, ничего не известно", пересказывая далее данные Сюань Цзана [Тереножкин, 1935, с. 143]. Такая неопределенность по сравнению с выводами того же В.В. Бартольда обусловлена, по нашему мнению, фиксацией им поселения между селами Дунганы и Дмитриевское2, которое А.И. Тереножкин относит ко времени, "следующему за временем сарматской культуры" [Тереножкин, 1930, л. 31-а], и открытого в 1930 г. М.В. Воеводским усуньского поселения около Аламединской ГЭС у п. Нахаловка [Тереножкин, 1935, с. 142] (совр. с. Ленинское -?). В этой же работе он, исходя из оценки по письменным источникам исторической ситуации того периода, высказывает догадку, к которой возвращаются в наше время на основании анализа планировочных решений раскопанных замков Семиречья [Семенов, 2000], о том, что "основная масса укреплений, развалины которых покрывают долину р. Чу в настоящее время" возникает в VIII веке [Тереножкин, 1935, с. 143].  В следующей своей работе, подводя итог разведок 1929-1932 гг. в зоне азиатских степей [Кольченко, 2002, с. 45], А.И. Тереножкин, строя историко-археологическую периодизацию региона, в связи с согдийскими "старыми письмами" задается вопросом "о раннем проникновении согдийской колонизации … в Центральную Азию". Далее, указывая, что "прямой путь этой колонизации мог лежать только вдоль Южного Казахстана и через Киргизию", он предпочитает оставить вопрос открытым, так как "вполне достоверные данные о согдийской колонизационной струе, идущей вдоль северных предгорий Тян-Шаня, относятся лишь ко времени, непосредственно предшествовавшему арабскому завоеванию Средней Азии" [Тереножкин, 1938, с. 211].  Таким образов А.И. Тереножкин вводит термин "согдийская колонизация" (приписывая его В.В. Бартольду), но возникновение оседлой жизни в регионе отодвигает к усуньским временам.