1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

А. Кибиров Археологическое изучение Киргизии

Индекс материала
А. Кибиров Археологическое изучение Киргизии
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Все страницы


 

 


 
Известия КирФАН СССР, вып. II-XII, 1954, с.59-69

 

История киргизского народа и Киргизстана издавна привлекала внимание исследователей, ею интересовались еще ученые дооктябрьского периода. Они провели значительную работу по выявлению разноязычных письменных источников, по извлечению из них сведений, касающихся киргизов и Киргизстана, и по собиранию их воедино. Однако, несмотря на этот интерес, до победы Октябрьской революции, история киргизского народа и Киргизстана была далека от всестороннего последовательного освещения. Одной из основных причин такого состояния изучения исторического прошлого киргизского народа и Киргизстана явилась крайняя недостаточность и отрывочность данных находившихся в научном обиходе письменных источников. Кстати сказать, они содержали сообщения о киргизских племенах и о древнем населении Киргизстана, начиная, примерно, лишь с середины I тысячелетия до н.э. В подобных случаях, как известно, особую роль приобретают другие виды источников, которые могут дать нужный исторический материал. В числе их видное место занимает археология, изучающая историю человечества по вещественным остаткам его деятельности. Для Киргизии, находящейся в аналогичном положении, данные археологии в познании её древней и средневековой истории имеют первостепенное значение: они позволяют изучать историческую действительность древних эпох, являясь единственным источником, а также восполнить часть "белых пятен", имеющих место в дошедших до нас от прошлого времени сочинениях, хрониках и т. д. Территория Киргизии изобилует разнотипными и разновременными памятниками старины, что в известной мере было установлено еще в дооктябрьский период стараниями и работами ученых и археологов-любителей, получивших возможность посещать Киргизию и уделять внимание ее древностям с первых лет такого исторически прогрессивного события как присоединение Киргизии к России. Они вложили много инициативы и труда на выявление и регистрацию памятников, на сбор и накопление вещевого материала и на их публикацию. Однако необходимо отметить, что археологическое изучение Киргизии в дореволюционное время не получило должного развития, ибо оно доводилось чаще эпизодически, без определенной системы и преимущественно не специалистами. Поэтому зачастую собранные материалы в научном отношении оставались недостаточно обработанными, без датировки, вне увязки с прошлым края и т. д. Первые сообщения о древностях Киргизии, конкретно Иссык-Куля, начали поступать около середины XIX столетия. Например, Голубев в 1860 г. опубликовал сведения о виденных им во время поездки на оз. Иссык-Куль валах при устье Тюпа, несколько выше – большого числа "каменных баб"; в 1865 г. сообщил о подводных развалинах в окрестностях урочища Койсары П.П. Семенов-Тяньшанский; в 1871 г, впервые отметил средневековый архитектурный комплекс г. Узгента А.П. Федченко, а несколькими годами позже на него обратил внимание Н.А. Северцов, и рисунок узгенской башни-минарета он поместил в таблице к своей работе, опубликованной в 1886 г. Подобного рода данные о древностях ряда районов Киргизии можно найти у Л. Костенко, И.В. Мушкетова, Д. Иванова и др., которые сочетали свои служебные поездки с попутной регистрацией памятников материальной культуры, способствуя тем самым предварительному археологическому знакомству с краем. Археолог Н.И. Веселовский в период своей работы в Фергане (1885 г.) произвел разведочные раскопки и на городищах Касан, Узген. 1886 год ознаменовался крупными археологическими открытиями: Н.Н. Пантусов обнаружил средневековое несторианское кладбище южнее г. Пишпек около селения Аламедин, а Ф.В. Поярков – южнее г. Токмак. Пантусов же занимался раскопками на названных несторианских кладбищах XII—XIV вв. и сбором надгробий с надписями сирийским шрифтом; в работах на пишпекском кладбище участвовал А.М. Фетисов. Переводом и исследованием надписей на надгробных камнях занимались Д.А. Хвольсон, В.В. Радлов, С. Слуцкий, П. Коковцев и др. В дальнейшем продолжали поступать сведения о взятых на учет новых археологических памятниках: городищах, курганах, балбалах от энтузиастов-краеведов, публиковались сообщения Пояркова, Фетисова о раскопках курганов и т. д. Открытие в 1889 г. на р. Орхон древнетюркских надписей и расшифровка их В. Томсеном и В. Радловым послужили причиной отправки в Семиречье, в том числе и в Киргизию, исследователей из центра для поисков подобных каменописных памятников. Необходимость организации такой поездки диктовалась также ростом интереса востоковедения к Семиречью в связи с упомянутыми археологическими открытиями 80-х годов XIX в. в Чуйской долине и беспрерывно поступавшими новыми сведениями о многочисленных наземных памятниках древности края вообще. В качестве одного из участников экспедиции был приглашен в последующем крупнейший русский востоковед, академик В.В. Бартольд. В 1893 г. на территории Киргизии он обследовал верхнюю часть Таласской долины, в 1894 г. – Чуйскую долину, Иссык-Кульскую котловину, посетил долину Кочкорки, ряд пунктов бассейна Нарына и некоторые районы Южной Киргизии. В.В. Бартольд и его спутники зарегистрировали и обследовали большое количество городищ, курганных групп и проч. на всей осмотренной территории, но за время пребывания в Семиречье они не вскрывали ни одного кургана, не заложили ни одного раскопа на городищах. После этой поездки по Семиречью В. В. Бартольд написал несколько работ, построенных в основном на данных письменных источников, но с привлечением известных в ту пору археологических материалов. Из числа этих работ В. В. Бартольда, в качестве примера, можно назвать «Отчет о поездке в Среднюю Азию с научной целью в 1893-94 гг.», где дается подробное описание маршрута экспедиции 1893-94 гг., зарегистрированных городищ, курганных групп, балбалов и проч., проводятся исторические сведения, извлеченные из сочинений древних авторов о занятиях и культуре оседлого и кочевого населения, о башне Бурана каменном здании Таш-Рабат, об отдельных районах, городских центрах с указанием расстояний между ними и т. д. Особенно ценно то, что. В. Бартольд результаты полевых археологических наблюдений во всех возможных случаях рассматривает в увязке с данными исследования письменных источников. В. Бартольд установил связь с представителями местной интеллигенции, любителями-археологами и направил их стремление и интерес на более или менее планомерное археологическое обследование Киргизии. Так, один из активных членов организованного в 1895 г. в Ташкенте Туркестанского кружка любителей археологии (ТКЛА), А. Каллаур обследовал памятники и Киргизстанской части долины Таласа: ранее отмеченный В. В. Бартольдом мазар Манаса, несколько городищ, открыл рунические надписи в Верхнем Таласе. Открытые Каллауром руноподобные надписи вызвали новый интерес к рассматриваемой территории в среде востоковедов, в район ценных находок была организована специальная экспедиция. Чтением и переводом этих надписей занимались тюркологи В.В. Радлов, П.М. Мелиоранский, Е.Малов и др. В этот же период обследованием Узгенского архитектурного комплекса занимались Н. Щербина-Крамаренко и Н.Г. Маллицкий, первый, кроме того, уделил внимание мавзолею Шах-Фазиль и городищу Касан, находящимся на территории нынешнего Алабукинского района Джалал-Абадской области. После, этого вплоть до Октябрьской революции, проводились лишь повторные обследования некоторых древних развалин Тянь-Шаня Пантусовым и наскальных изображений, открытых в 1902 г. художником Г.Хлудовым, на Ферганском хребте, в урочище Саймалы-Таш – И. Пославским. Таким