1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Легенды и мифы об озере Иссык-Куль

Индекс материала
Легенды и мифы об озере Иссык-Куль
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Все страницы

На данной  странице размещаются    легенды об озере Иссык-Куль из разных источников (  Интернет ресурсы, фольклор и т.д.)  

  1.  Плоских В.М.,Мокрынин В.П. Иссык-Куль: затонувшие города. Ф.: Илим,1989. С.-165-172.

КИРГИЗСКИЕ   ПРЕДАНИЯ ОБ  ОЗЕРЕ   ИССЫК-КУЛЬ
Высоко-высоко в замкнутой цепи гор лежала цветущая долина. Правил ею могущественный царь, деспотичный и жестокий. Под его гнетом стонал народ. Год от года свирепел царь, уничтожая юношей, которых становилось все меньше и меньше, игранный был обычай у царя: он выбирал себе бра­добрея только на один раз, после чего его немедленно казнили.
В этом городе жила бедная вдова с юным сыном. Но вот пришла и в ее дом беда: явились царские слуги и потребовали, чтобы юноша поутру явился побрить даря. Сбежались соседи, ужас объял души всех — та­кой хороший юноша, любимец народа и должен погиб­нуть во цвете лет. Но ничего не поделаешь, не пойдешь против царского указа, не нарушишь.
Долго думали мать и сын, как помочь беде, но пришло время ложиться спать. Мать уложила сына, пообещав ему что нибудь придумать к утру. Проснул­ся сын, умылся и стал собираться в дорогу. Вышла мать проводить его и говорит:
— Вот тебе, сын мой, платок, в нем две лепешки. когда ты придешь к царю, скажи ему: «Государь мой, я знаю, что ты предашь меня казни, как только я тебя побрею, исполни же мою предсмертную просьбу — съешь одну лепешку, испеченную моей матерью, а другую съем я.
Так и сделал юноша, когда пришел во дворец. Царь не смог отказать в просьбе молодому человеку и съел лепешку. Затем юноша приступил к бритью головы царя. И, о ужас! У царя были ... ослиные уши. Справившись со страхом, исполнил сын вдовы свой долг — обрил царя, а затем сказал ему, как научила мать:
— Царь, ты не можешь теперь казнить меня, так как мать моя лепешки замесила на своем молоке и мы с тобой теперь молочные братья.
Рассердился царь, но делать нечего — не    может он казнить своего молочного брата. Отпустил юношу взяв с него клятву, что тот никому не расскажет о его тайне.
Пришел юноша домой, мать и соседи радостно встретили его и давай распрашивать, почему же царь казнит своих брадобреев? Молчит юноша, не может выдать тайну царя, так и разошлись все, не выпытав тайны. Но мать упросила сына сказать, в чем же дело? Не смог он ей отказать — ведь это она спасла ему жизнь, и сказал, что у царя ослиные уши, заставив мать поклясться, что она никогда не выдаст его тай­ны, иначе им обоим грозит немедленная смерть.
Долго мать таила в себе это сообщение. Но женщи­на есть женщина: тайна казалась ей еще более тяж­ким бременем оттого, что не могла она ни с кем ею поделиться. И вот однажды утром пошла она за водой к колодцу, наполненному такой прозрачной водой, что отражалось в ней синее небо. И тут ей пришла мысль поделиться с водой своей тайной. Оглянувшись кругом, никого близко не было, она наклонилась к воде и шеп­нула: «У нашего царя ослиные уши». Загудел колодец, заклокотала в нем вода после такого клятвопреступле­ния. Поднялась из колодца вода и стремительный по­ток понесся за женщиной, сметая все вокруг. Утонула, захлебнулась несчастная мать, а вода уже преврати­лась в реку и устремилась на город, затопила его, смыла дворец. Уже погиб весь народ, а вода все прибывала. Уже вся долина ушла под воду, а вода все прибывала. Вот с тех пор и плещет голубыми волнами Иссык-Куль.

***

В давние- предавние времена существовал древний город. Над городом на вершине крутой горы стоял за­мок. Принадлежал он старому и могущественному ха­ну, который славился не только своим богатством, но еще больше своей жестокостью. Не проходило дня, что­бы кто-нибудь не сделался жертвой его каприза. Несмотря на старость, хан был сластолюбив, но не знал он ни любви, ни привязанности. Однажды до него дошел слух, что в одной бедной семье кочевников есть девушка сказочной красоты, и он решил овладеть ею. Девушка эта жила в маленьком аиле, приютившемся у подножья гор, на берегу ручья. Не один славный джи­гит на поединке сложил свою голову за красавицу, но на предложения о женитьбе она всем отвечала, что любит другого.
Кого любила девушка, никто не мог знать. Да и сама она не знала. Помнила только, что в одно ран­нее утро, когда солнце озарило вершины гор, явился перед нею на белом коне красавец-джигит, схватил ее и она вместе с ним взвилась высоко-высоко. Помнила юна, как с быстротою вихря неслись они вдвоем в недосягаемой вышине, как он обнимал ее, целовал, а, расставаясь, снял с руки кольцо и, надев ей на палец, сказал: «Я скоро вернусь. Кольцо никогда не снимай, и пока оно у тебя, никакое несчастье тебя не коснет­ся».
И теперь, когда посланники хана явились к ней с рогатыми дарами и предложением выйти за него за­муж, она с негодованием оттолкнула подарки и вос­кликнула :
— Я люблю другого и ничьей женой кроме своего возлюбленного не буду!
Сказав это, девушка тайком ушла в горы в надеж­де снова встретить дивного всадника, искать у него за­щиты.
И тут только девушка заметила, что перстень исчез с ее руки, она заплакала и решила возвратиться до­мой. Не успела она дойти до дому, как ее окружили вооруженные всадники, схватили и быстро скрылись в мрачном ущелье. Когда ее освободили и сняли с глаз повязку, она увидела себя среди сказочного ве­ликолепия. Тогда она поняла, что находится в плену у хана, и решила: лучше умереть, чем стать его же­ной.
Хан окружил ее неслыханной роскошью, но ника­кие подарки не могли поколебать девушку.
Наконец хан решил силой взять то, чего так бес­плодно добивался подарками. Он снова пришел к ней, обещая за любовь все, даже свободу.
—  Я люблю другого, — был прежний ответ.
Хан бросился на девушку, но она быстро оказалась у раскрытого окна, над зияющей бездной.
—  Нет, хан, я не буду твоей, — и с громким кри­ком девушка бросилась вниз. В тот же миг дрогнули
неприступные стены, рухнули гранитные своды, провалился мрачный замок старого хана и из всех уще­лий хлынула вода. Уже скрылись под водой остатки
ханского дворца, а вода все прибывала и прибывала
До тех пор, пока не затопила большую долину.