1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Историография развития Кыргызстана во второй половине XIX- начале XX веков.

Индекс материала
Историография развития Кыргызстана во второй половине XIX- начале XX веков.
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Все страницы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение.......................................................................................................................................................................4
Глава I. Становление советско-кыргызской историографии в 20-х-середине 30-х годов...................................................23
Глава II. Исследование проблем дореволюционного Кыргыз­стана в середине 30-х - конце 50-х годов.............................46
§1.Основные черты изучения общественно-политической жизни кыргызов.......................................................................46
§2.История революционного и национально-освободительного движения........................................................................ 65
§3.Научные тенденции в изучении культуры дореволюцион­ного периода Кыргызстана....................................................75
Глава III. Советская историография дореволюционного Кыргызстана (60-е- середины 80-х годов)...................................84
§1.Социально-экономический и общественный строй кыргызского народа....................................................................... 84
§2.Исследование политической истории кыргызского общест­ва: поиски и трудности........................................................108
§3.Революционное и национально-освободительное движение........................................................................................121
$4.Взаимовлияние культур кыргызского и других народов Средней Азии в составе Российской империи..........................153
Глава IV. Современная историография досоветского Кыргыз­стана (с середины 80-х - 90-е годы).....................................169
$1.Исследование социально-экономических и общественных процессов в Кыргызстане...................................................169
$2.Политическая история Кыргызстана: проблемы ирешения............................................................................................185
$3.Изучение революционных и национально-освободительных движений в современной историографии....................... ..192
$4.Основные направления изучения культурного наследия кыргызского народа в период перестройки и независимости.. 217
Заключение................................................................................................................................................................... 226
Примечания и литература................................................................................................................................................238
Источники и литература .................................................................................................................................................282

Глава IV. Современная историография досоветского Кыргызстана (с середины 80-х-90-е годы)
$ 1. Исследование социально-экономических и общественных процессов в Кыргызстане: новые подходы и переоценки.
В результате перестройки во второй половине 80-90-х годах произошли коренные изменения в бывшем СССР. В эти годы историки не раз пытались осмыслить сущность смены общественно-политического строя, официальной идеологии, нравственных ценностей. В свете этих перемен роль и значение исторической науки еще раз было определенно подчеркнуто в передовой статье журнала "Вопросы истории", где говорилось: "...историческая наука может на деле выполнить свою общественную роль, принести реальную пользу социальной практике изучая комплексно и системно всю совокупность явлений общественной жизни в их развитии с древнейших времен до наших дней, во всей полноте раскрывая диалектику всемирно-исторического процесса". В последующие 90-е годы состояние исторической науки данного периода объемно было отражено С.М.Тютюкиным, где он утверждал, что "мучительно, с огромными издержками идет и процесс смены историографической парадигмы-провозглашен курс на замену классово-формационного марксистского подхода цивилизованным".2 Это означало, что со второй половины 80-х годов медленно, но-уверенно начался процесс освобождения исторической науки от господства классового подхода в оценке событий прошлого.
Важным моментом в изучении социально-экономического и общественного положения кыргызов во второй половине X1 Х-начале XX вв. стала история общественно-экономических отношений кыргызов в составе Российской империи, изучение вопроса проникновения в экономику Туркестана банковского, через пего-монополистического капитала в связи с развитием в крае хлопководства, маслобойной промышленности, а также торговоростовщического капитала.
В этом направлении наблюдаются следующие группы исследований: специальные монографические исследования по конкретными аспектам проблемы; отдельные статьи и авторефераты защищенных кандидатских диссертаций, материалы научных конференций посвященные актуальным проблемам истории народов Средней Азии досоветского времени и работы ученых кыргызской диаспоры за рубежом. Рассмотрим более подробно вопросы, поднятые исследователями.
Исследованию проблем проникновения в Среднюю Азию российского монополистического и иностранного капитала и его роли в социально-экономическом развитии данного региона посвящен многолетний труд Вексельмана М.И, завершившийся выходом в свет обобщающей монографии. В отличие от своих предшественников, Вексельман М.И. при написании монографии впервые ввел в научный оборот - богатейшие документы из архивохранилищ бывшего СССР, которые могут дать полную картину как проникновения российского монополистического и иностранного капитала, так и социально-экономического развития Средней Азии в целом. Подробно прослеживая процесс проникновения российского монополитического и иностранного капитала в отрасли обрабатывающей промышленности, в топливную и горнодобывающую отрасли и в торговлю Средней Азии, Вексельман М.И. выявил представителей формировавшейся национальной буржуазии, обладавшей крупным капиталом. К ним он относит Вадьяевых, Потеляховых, Симхаевых, Якушевых, Миркамила Муминбаева, Р.А.Назарбаева, Ю.Давыдова, Баккаловых и многих других. На основе углубленного изучения данной проблемы автор, приходит к иным выводам по вопросу о роли иностранного капитала в хозяйстве Средней Азии в конце Х1Х-начале XX веков. Вот что пишет М.И.Вексельман подводя итог: "Несмотря на существующую точку зрения о господствующем положении иностранного капитала в экономике Средней Азии (так считали М.П.Вяткин, А.Сидоров и другие -Ж.Ж.), многочисленные источники свидетельствуют о том, что его роль в экономической жизни данного региона не была значительной. Большинство попыток проникновения иностранного капитала в ряд отраслей экономики Средней Азии ограничилось лишь проектами создания обществ, которые так и не начали функционировать в Средней Азии'*.5 В то же время, преувеличивая роль российского капитала, М.И.Вексельман считает, что проникновение российского монополистического капитала в Среднюю Азию ускоряло процесс разложения патриархально-феодальных отношений и способствовало развитию в крае капиталистических отношений.



 

 

 

 

Таким образом, работа М.И.Вексельмана способствовала дальнейшему рассмотрению проблем проникновения российского и иностранного капитала в Среднию Азию и его роли в социально-экономической жизни коренных народов этого региона и дала ответ на многие конкретные вопросы.
В эти годы в кыргызской историографии продолжалось изучение истории городов. В частности, всестороннее научное освещение история города Оша с древнейших времен до 1917 года получили в монографии В.Я.Галицкого, В.М.Плоских. . Долгое время в советской историографии считалось, что только Самарканд, Бухара, Хива, Коканд и немногие другие города Средней Азии являются древними городами-музеями под открытым небом. При этом город Ош почему то не 'поминался. Между тем и город Ош является исторически сложившимся центром Ош-Кара-Суйского оазиса на восточной окраине Ферганы. Поэтому история г. Оша всегда привлекала внимание путешественников и исследователей с древнейших времен до наших дней.
В предыдущем периоде советской историографии были написаны по истории г. Оша отдельные брошюры историко-краеведческого характера,7 но не было работы, полностью отвечающей требованиям развития исторической науки. Поэтому данная работа явилась своевременной в период перестройки и актуальной, когда общественность республики готовился отметить 3000-летний юбилей старинного города. Данная книга отличается от предыдущих по значимости поставленных проблем, а также в широком плане рассматриваются не полностью изученные и спорные вопросы истории города и отчасти юга Кыргызстана.
В.Я.Галицкий и В.М.Плоских начинают изложение истории г. Оша со спорной этимологии названия "Ош", затем переходят к освещению самой истории города и его окрестностей с момента их заселения до 1917 года. Но вопрос о времени возникновения этих поселений, и их превращение в город в исследовании остается открытым. Ученые, опираясь на арабские и персидские источники: сочинения Ибн-Хордадбека и "Книга путей государств" алъ -Истахри, а также на анонимное сочинение X в. "Худуд-ал-Алам", констатируют в заключении, что Ошскому поселению около трех тысячелетий, а самому г. Ош - одиннадцать веков.   В монографии также проанализированы экономическая, политическая жизнь г. Оша в общем контексте истории Южного Кыргызстана.
Опираясь на сведения русских и иностранных путешественников, а также на опубликованные ханские документы, авторы подробно прослеживают хозяйственные занятия горожан с конца ХVIII в. по 1875 год. Так, например, жители г. Оша занимаясь земледельческим хозяйством, могли вырастить 17 видов сельскохозяйственных продуктов. Характеризуя хозяйственную деятельность горожан в контексте включение Оша и южньгх районов Кыргызстана в состав Кокандского ханства, авторы считают, что система аграрных отношений Кокандского ханства, повлиявшая на развитие земельных отношений в городе и среди окрестных кыргызов, носила феодальный характер, сохраняя в то же время черты патриархально-родового уклада. Также прослеживая политику экономического гнета правителей- кокандских ханов, В.Я.Галицкий, В.М.Плоских справедливо отмечают, что выступление народных масс против гнета кокандских правителей и чиновников завершилось присоединением Южного Кыргызстана к России. Город Ош, став уездным центром Ферганской области, с начала 1876 г. вступил в новый этап своего развития.
Итак, авторы поэтапно рассматривали все периоды становления г. Оша, выявив характерные и специфические черты каждого из них, учитывая, что Алымбек датка и его жена Курманжан оставили заметный след в истории г. Оша, посвятили им специальную главу. Но при оценке их политической и государственной деятельности, они подошли к этому двояко. Мы же полагаем, что роль Алымбека датки и его жены Курманжан в истории кыргызского народа прогрессивна. Таким образом, изучение истории городов Кыргызстана явилось составной частью проблем общественно-экономических отношений кыргызов в составе Российской империи.
В условиях перестройки и возрождения демократии в странах СНГ важное значение приобретает и освещение истории присоединения Средней Азии к России. Вопросы историографии истории народов Средней Азии настолько взаимосвязаны, что исследовать их изолированно друг от друга было бы просто трудно. Несмотря на это историография истории среднеазиатских народов досоветского периода вплоть до 90-х годов была слабо изучена. Обычно она рассматривалась в кратком виде в трудах по историографии истории Средней Азии, в целом. Но и в таких работах принципы анализа проблемы не всегда были верными. Так, например, в общем познавательном труде "Очерк истории исторической науки в Советском Кыргызстане (1918-1960 гг.)",I вопросы историографии истории Кыргызстана со времени присоединения его к России и до 1917 года выделены исключительно с классовых позиций, а также в русле господствующей партийной идеологии того времени. Поэтому в предыдущем периоде советской историографии данная проблема в широком, многоаспектном плане не изучалась. Восполнить этот пробел и была призвана монография Г.А.Амеджанова "Советская историография присоединения Средней Азии к России". Достоинство данного исследования заключается в том, что в ней анализируется международное значение присоединения Средней Азии к России, дается характеристика экономических и социальных последствий этого шага определяется его роль в международных отношениях второй половины XIX в., в политике колониальных держав.
Отметим, что в ранних работах ученых Д.Б.Джамгерчинова, А.Х.Хасанова, К.УУсенбаева, В.М.Плоских и других многие актуальные ныне вопросы: соотношение политического и экономического факторов в восточной политике русского царизма во второй половине XIX века; отличие колоний Российской империи от колоний западноевропейских стран; проблемы, связанные с пространственным и временным факторами присоединения Средней Азии к России специально не рассматривались, а изучались только как частные моменты колониальной политики русского царизма в этом регионе. Все эти вопросы были предметом исследования в монографии Г. А. Ахмеджанова. При этом прогрессивность присоединения Средней Азии к России он видит в приобщении этого региона к общему революционному движению, направленному против царизма. Также автор, подробно прослеживая становление и развитие советской историографии присоединения Средней Азии к России, оценивает его с классовой точки зрения, опираясь на труцы В.И.Ленина, на основе предыдущих принципов.
При анализе историографических разработок проблем присоединения Средней Азии к России Г.А.Ахмеджанов обращает внимание на то, что если раньше история среднеазиатских народов досоветского времени исследовалась в масштабах всей Средней Азии, то с 40-х годов начинается "децентрализация" проблемы, характерная Для советской историографии. В этом смысле является очень удачной попытка Г.А.Ахмеджанова охарактеризовать процесс развития советской историографии в Узбекистане, Каракалпакии, Казахстане, Кыргызстане, Таджикистане и в Туркмении.11 Характеризуя развитие историографии Кыргызстана, автор верно оценивает вклад ученых Б.Д.Джамгерчинова, А.Х.Хасанова, С.И.Ильясова, А.Г.Зимы и К. У Усенбаева в разработке различных проблем истории Кыргызстана досоветского времени.



 

В то же время Г.А.Ахмеджанов, оценивая степень разработанности проблем кыргызско-русских культурных связей в трудах М.Т. Айтбаева и А.А.Чукубаева, оставил без внимания исследования Д.О. Айтмамбетова, Б. Аманалиева и других в этой области. Автор также следуя традициям советской историографии 60-80-х годов, проблеме критики буржуазной фальсификации истории присоединения Средней Азии и Казахстана к России посвятил специальную главу. Это было вполне оправданный подход, соответствующий духу того времени.
Несмотря на указанные отдельные недостатки исследование Г.А.Ахмеджанова стало значительным событием, которое выявило общее во взглядах историков к проблеме и вскрыло корни расхождения мнений по ряду вопросов присоединения в трудах советских историков, наметил круг вытекающих проблем исторического, социально-экономического, политического и культурного плана, наиболее перспективных для дальнейшего изучения.
Из всего вышеизложенного вытекает, что исследование социально-экономических проблем кыргызского общества велось в гораздо более широких масштабах, в научный оборот вовлекался новый фактический материал и т.д. Но в главном все еще оставалось по-прежнему: классовый подход, господство марксистско-ленинской методологии в исторических исследованиях, отсутствовало критическое переосмысление исторических событий с точки зрения общечеловеческих, гуманистических ценностей. Это объясняется тем, что в 80-е годы историческая наука не была готова к переоценке исторического наследия, отсутствовала общепринятая теоретическая база под начавшиеся перестроечные новации в общественной жизни. Эти задачи ждали своего решения в последующие 90-е годы.
В конце 80-х-начале 90-х годов сделаны первые попытки осветить многие события в истории Кыргызстана досоветского периода с пози­ций сегодняшнего дня. Были опубликованы серии статей в научных изданиях и в периодической печати республики на русском и кыргыз­ском языках. В них ученые старались по-новому осмыслить следую­щие конкретные проблемы истории Кыргызстана: присоединение Кыргызстана к России; характер и особенности политики русского правительства на окраинах; переселенческий вопрос и политика царизма в отношении кочевников дореволюционного Кыргызстана; социальная сущность термина "маиап" и другие.
Отметим, что в ранних работах П.Г. Галузо, А.Х. Хасанова и других проблема переселения европейско-славянских крестьян из I центральной части России на окраины раскрывалась в контексте социальной направленности как планомерная и самовольная миграция. По их мнению царское правительство, развивая хозяйство крестьян -переселенцев по кулацко-капиталистическому типу и вооружая их, превращало в верную опору своего колониального господства на окраинах.
В отличие от них, Т. Кененсариев в статье "Переселенческий вопрос в политике царского правительства второй половины ХIХ-начала XX вв. (на материалах Киргизии)", сосредоточил внимание на основных принципах переселенческой политики царизма на окраинах, эволюции взглядов русского правительства на переселенческий вопрос в течение всего периода существования Кыргызстана в составе Российской империи. Прослеживая политическое и экономическое значение переселенческой политики царизма на окраинах, автор отметил, что, во-первых, русское правительство до конца 1880-х годов стремилось использовать людскую силу переселенцев против возможного волнения местного населения и для обрусения края, во-вторых, оно ставило задачу постепенного увеличения земельного фонда русского переселенческого крестьянства, рассчитывая на него как на опору самодержавия. При этом, автор верно определил главное отличие переселенцев 90-х годов XIX в. от предыдущих, указывая, что это было беднейшее крестьянство, самовольно покинувшее родные места. Затрагивая проблему взаимоотношений европейско-славянских переселенцев с кыргызами Т. Кененсариев видел прогрессивность этого общественного явления в совместной борьбе против самодержавия и подготовке социалистической революции. Это соответствовало духу марксистско-ленинской методологии в исторических исследованиях.
Классовые принципы политики царской администрации по отношению к кыргызским кочевникам, их оседание и владение землей исследуются в другой статье Т.Кененсариева. Углубленно изучая процесс оседания кочевников во второй половине XIХ-начале XX вв., автор приходит к выводу о том, что, во-первых, система их землепользования получает более или менее стройную систему, при которой каждая волость имела определенный участок зимовки, и уезд летовки; во-вторых, допускалось развитие хлебопашества, аренда русскими кыргызских земель, вводилось право ограниченной частной собственности кыргызов на землю. Подробно анализируя земельные преобразования по оседанию кочевников, проведенные русскими правительством в 1890-1916 гг.. автор оценивает этот процесс как прогрессивное явление приведшие к углублению социального расслоения кыргызского общества и обострению классовой борьбы.
Как показывает анализ статей Т.Кененсариева, они были посвящены малоизученным вопросам в кыргызской историографии. Раскрывая ранее не изученные проблемы социально-экономической жизни кыргызского общества дореволюционного периода, автор в то же время не смог до конца преодолеть господство марксистско-ленинской методологии изучения истории.
Ранее не изученные вопросы социально-экономического развития крестьян-переселенцев Средней Азии (в том числе Кыргызстана.) XIX -начала XX вв. в дореволюционной историографии рассмотрены также в статье Е.И.Хелимского. Анализируя ряд работ царских чиновников особых поручений при МВД Российской империи и Переселенческого управления (А.А. Половцев, Г.Ф.Чиркин, В.А.Васильев, О.А.Шкапский, П.П.Румянцев и др.) автор сумел раскрыть социально-экономические и хозяйственные взаимоотношения местного и пришлого населения Семиреченской области Туркестанского края. При этом ему удалось выявить то позитивное в социально-экономических, политических и культурных взаимосвязях между европейско-славянскими крестьянами-переселенцами и коренными жителями Семиречья, которые легли в основу становления и развития их дружественных отношений в последующее время.
Осваивая и критически осмысливая наследие дореволюционных авторов в изучении различных вопросов социально-экономического развития крестьян-переселенцев в Средней Азии, Е.И.Хелимский отмечает, что они внесли известный вклад в развитие отечественной историографии.



 

 

Таким образом, анализ серии статей вышеуказанных авторов по проблеме социально-экономических отношений кыргызов в составе Российской империи позволяет сделать вывод о преобладании "традиционного" показа колонизаторской политики царизма, иллюстративном характере рассмотрения таких вопросов, как особенности переселенческого движения, положение европейско-славянских переселенцев на окраинах, их взаимосвязь с коренным населением. Это обусловлено недостаточностью источниковой базы и отчасти неэффективностью описательных методов раскрытия конкретно-исторических проблем. Поэтому в настоящее время одним из важных моментов в развитии исторической науки стало включение в научный оборот новых методов обработки и обобщения фактического материала.
В этом смысле для нас представляет определенный интерес статья Г.К.Кронтардта,1 в основу которой положены редко используемые материалы переписи населения 1897 года, являющейся основным демографическим источником при определении им классового состава переселенческого населения Кыргызстана в конце XIX века. Для изучения этого вопроса автор использовал методы, позволяющие сделать более правильные группировки источников. К ним отнеслись опубликованные дореволюционные статистические материалы.
Г.К.Кронгардтом было проведено разделение данных переписи населения 1897 года на три группы с точки зрения их роли в общественном разделении труда: сельскохозяйственную, торгово-промышленную и непроизводительную, по Пишпекскому и Пржевальскому уездам. При этом результаты подсчетов даны в сравнении с данными В.И.Ленина, относящимися к России в целом. Сравнивая долю торгово-промышленного населения в Пишпекском и Пржевальском уездах с общероссийским показателем, Г.К.Кронгардт приходит к выводу, что Кыргызстан, далеко отставал по сравнению с Россией в социально-экономическом развитии и был краем, где товарное производство находилось на начальной стадии развития. Более того, автор подчеркивает, что классовый состав переселенческого населения Кыргызстана близок к общероссийским показателям. Это дало ему возможность сделать вывод о соотношении переселенческого и коренного населения и об уровне социальной дифференциации переселенческого населения Кыргызстана по данным опубликованных источников, т.е. материалов переписи населения 1897 года.
Однако следует сказать, что одной статьей не устраняется проблема в изучении указанной актуальной и перспективной проблемы. Несмотря на несомненные успехи историков в анализе роли и места европейско-славянских крестьянских переселений в дореволюционном Кыргызстане, многие ее аспекты ждут своих исследователей в будущем.
В 90-е годы историки республики продолжали изучение проблемы происхождения термина "манап" и его социального лица. В частности этнограф А.Джумагулов предпринял попытку по-новому осмыслить этнонимы и этимологию слова "манап" в статье "О термине "манап". При этом автор раскрывая генеалогию термина "манап", обстоятельно анализировал различную историческую литературу с глубокой древности по советское время. В результате он смело утверждает, что происхождение слова "манап" берет свое начало с арабского языческого идола Манаф, произносимого в кыргызской транскрипции Манап и приобретшего в последующем значение социального понятия трактуемого как титул предводителя официальных властей. Данную гипотезу автор обосновывает тем, что неверно связывать время возникновения целого социального института с временем появления термина в письменных источниках. Это было смелое новое слово в изучении проблемы происхождения термина "манап" в кыргызской историографии.
В 80-90-е годы проблема присоединения Кыргызстана к России стала предметом обсуждения в вышеназванных публикациях С. Т. Табышалиева, В. М. Плоских, К. У. Усенбава, Т.Кененсариева, Ж.Жакыпбекова и других на русском и кыргызском языках. Все они в своих публикациях стремились верно определить термины "завоевание", "присоединение", "вхождение", "метрополия", "колония", "окраина" и т.д. При этом они единодушно отметили, что термин "добровольное вхождение Кыргызстана в состав России" не соответствует действительности, поскольку добровольно мог войти только народ, который самостоятельно определяет свою судьбу. Следовательно, утверждали авторы, данное историческое событие правомерно называть присоединением.
Что касается другого не менее важного аспекта проблемы -характера и особенностей политики царского правительства, на окраинах, то и здесь имелись спорные моменты. Ставя данную проблему глубже и шире Т.Кененсариев и Ж.Жакыпбеков в своих вышеназванных статьях отметили, что в основе этой проблемы лежит правильное понимание особенностей колониальной политики России по сравнению с классическими колониальными системами западных стран. Россию от западных стран отличала одна особенность: отсутствие территориально-географических препятствий между европейской Россией и ее окраинами: Кавказом, Средней Азией, Сибирью и Дальним Востоком, территории последних выступали как бы прямым продолжением территории империи. Отсюда вытекал ряд конкретных направлений ее политики по отношению к окраинам: свободное переселение русских крестьян на эти территории, политика русификации окраин и другие.
Из всего вышеизложенного вытекает, что в изучении проблемы присоединения Кыргызстана к России наметился ряд интересных и сложных направлений, которые требуют в дальнейшем тщательного исследования в контексте гуманных, общечеловеческих ценностей. Анализ различных публикаций показывает, что и в начале 90-х годов в республиканской исторической науке не был до конца преодолен классовый подход, марксистско-ленинская идеология в изучении различных сложных проблем истории Кыргызстана. Поэтому в 'дальнейшем нельзя было допустить, чтобы эти проблемы стали конъюнктурными в ущерб науке.
Со второй половины 80-х - первой половины 90-х годов, в период укрепления и развития суверенной государственности Кыргызской Республики, стояла задача преодоления духовного и материального кризиса, охватившего все страны распавшегося Союза ССР. В этом судьбоносно важном деле историческая наука призвана была содействовать осознанию происходящих общественно-политических процессов. Поэтому новый взгляд на историю и исторические процессы являлся требованием времени. К чести историков следует отметить, что ими велась непрерывная работа по новому осмыслению ряда важных событий прошлого в истории республики и всего среднеазиатского региона.
Об этом свидетельствует работа научной конференции, прошедшей 5-8 июня 1990 года в Ташкенте, посвященной актуальным проблемам   военной экспансии и колониальной политики царизма в Средней Азии, а также 7 сборников тезисов докладов научных конференций, посвященных различным юбилейным датам,    и авторефераты защищенных кандидатских диссертации, рассматривающих различные проблемы истории дореволюционной Средней Азии, в том числе Кыргызстана.
В ходе работа научной конференции 1990 г. в Ташкенте докладчики Н. А. Абдурахимова, Ж. К. Касымбаев, Ф.Н.Мийманбаева, Ж.Ж. Жакыпбеков и другие в своих выступлениях подняли вопросы разработки административной политики русского правительства в Туркестане, колониальной сущности административно-политических и хозяйственных нововведений царизма в Семиречье в конце XIX в. и Другие, которые ставились по-новому.



 

 

В республике в первой половине 90-х годов в свете новых требований обществоведы начали работу по исследованию интегральной проблемы "Кыргызы и Кыргызстан: опыт нового Исторического осмысления", объектом которой являются история, экономика и культура кыргызского народа с древнейших времен до Наших дней. Результаты нетрадиционного подхода к определенным проблемам истории Кыргызстана: происхождение кыргызского народа, его колониальный период в составе Российской империи, историческое значение восстания 1916 года в Средней Азии, этапы становления государственности, в Кыргызстане   нашли отражение в данной коллективной монографии. Среди этих работ наше внимание привлекает статья одного из авторов - Т.К.Чороева, посвященная истории Кыргызстана в колониальный период. Автор, подробно прослеживая состояние кыргызской историографии, по проблеме присоединения Кыргызстана к России, в период господства идеологии КПСС в общественной жизни республики, выражал свое несогласие с определением этого исторического акта как "добровольное вхождение" и "присоединение". Резко критикуя эти определения, Т.КЛороев считает, что данный исторический акт в исторической науке должен оцениваться не иначе как "завоевание". Эту концепцию он обосновывает тем, что при оценке данного исторического события историки должны исходить из концепции, которая использовалась во всемирной истории по отношению к капиталистическим метрополиям и их аграрно-сырьевым придаткам независимо от их территориальной удаленности от первых. Поэтому, заключает автор "Кыргызстан был лишь очередным звеном в цепи завоеваний азиатских земель Российской   царской   державой   периода   господства капитала". С такими категоричными утверждениями трудно согласиться.
Мы же думаем, что учитывая различные пути и формы вхождения Северного и Южного Кыргызстана в состав России, данное историческое событие следует считать дифференцированным.
По своему содержанию примыкает, к нетрадиционным подходам к рассматриваемой проблеме комплексное исследование экономических, политических и культурных связей кыргызского и узбекского народов во второй половине Х1Х-начале XX вв. вышеупомянутая диссертационная работа К.С.Молдокасымова. В ней многие аспекты данной проблемы решаются иначе, чем в традиционных исследованиях Кокандского периода истории кыргызского народа. Исследователь К. С. Молдокасымов в своей диссертационной работе, отражая активное участие кыргызов в политической жизни Кокандского ханства, пришел к выводу, что Кокандское ханство являлось общей государственностью народов Туркестана, в том числе кыргызов и узбеков. Эту идею К.С.Молдокасымов в дальнейшем развил в статье "Искак Молдо -Кокондун акыркы ханы", приводя данные о том, что выходцы из аксыйских, андижанских, алайских, узгенских и ляйлякских кыргызов постоянно находились на высших государственных должностях в Кокандском ханстве.25 Более того, утверждает автор, вследствие завоевания русскими части территории ханства, росло недовольство кыргызских феодалов, которое являлось одной из причин Кокандского восстания 70-х годов XIX века.
Такого же мнения придерживается Т. Кененсариев в своей монографии "Кыргызстандын Орусияга каратылышы", где пишет: "Известно, что южные кыргызы с конца ХVIII в. с узбеками и другими коренными жителями Ферганы, составляли политическую консолидацию в составе Кокандского ханства".
Таким образом, на современном этапе развития кыргызской историографии в определение роли и места Кокондского ханства в социально-экономической и политической жизни кыргызов наблюдается два подхода: традиционный и нетрадиционный.
В настоящее время самостоятельных государств становится больше, чем входивших в бывшей СССР союзных республик. Дальнейшее развитие молодых государств с учетом национальных интересов, преобразование-во всех сферах жизни народов будет полезнее на основе анализа развития связей и взаимодействия на протяжении многих веков. Это проявлялось в разнообразных по форме и содержанию явлениях и событиях, однако, как и в других регионах, основополагающую роль играли: общность происхождения, языковое родство, культурная близость, непосредственное территориальное соседство и исторические традиции.
Развитие экономических связей тюркоязычных народов складывалось в своеобразных условиях. Они характеризовались тем, что одни народности (узбеки, татары), в последней трети XIX- начале XX вв. жили в городах, а наличие кыргызского, казахского, туркменского населения в городах сводилось к минимуму. В этом отношении примечательным является исследование Г.К.Кронгардта, установившее что "к началу XX в. население Северного Кыргызстана было уже многонациональным. По данным переписи 1897 года, на ее территории проживали представители более 45 этносов". В то же время у Г.К.Кронгардта по материалам переписи по Сыр-Даръинской области приводятся данные о численности тюркских народностей в целом. Но они в этническом отношении принадлежали преимущественно к узбекам и отчасти к казахам. Эти моменты затрудняют четкость в выяснении рода занятий той или иной группы населения. Несмотря на это проблема социально-экономических взаимоотношений тюркоязычных народов получила определенное освещение в современной историографии. В этом отношении ценными являются научные работы Д.Б.Сапаралиева, В.Я.Галицкого, В.М.Плоских, А.Б.Абышкаева, А.Б.Джаманкараева, А.Б.Беделбаева, К.У.Усенбаева, Г.К.Кронгардта, С.М.Мадуанова, Б.Боотаевой Д.И.Дулатовой и других. В них прослеживаются экономические, политические и культурные связи кыргызов с узбекским, таджикским,  казахским и русским народами на протяжении нескольких столетий. Основное внимание уделено общности исторических судеб, хозяйственно-культурным взаимосвязям и взаимовлияниям тюркских народов Средней Азии, после их присоединения к России.
Анализируя современную историографию взаимоотношений тюркских народов Средней Азии досоветского периода, мы видим, что не все пути их сближения и взаимосвязи в одинаковой степени нашли отражение в научных работах. В дальнейшем, освоенные новые источники позволили бы написать научные работы, раскрывающие еще не изученные стороны социально-экономических и политических связей этих народов.
В первой половине 90-х годов зарождалось новое направление в кыргызской историографии: публикация работ ученых кыргызской диаспоры за рубежом. Об этом свидетельствует издание двухтомного труда кыргызского ученого А.Байтура (193 8-1991 гг.), проживающего в КНР. В основу этой книги положены тезисы лекций по истории кыргызов, прочитанной им в центральном институте наций (Борбордук Улуттар институту) в СУРе, в 1983 году, среди студентов кыргызской группы.
Достоинство этих лекций заключается в том, что они составлены на основе изучения китайских, уйгурских, арабских и кыргызских письменных источников. Хронологические рамки лекций охватывают период с древнейших времен до начала XX в.
Для нас представляет определенный интерес сведения А.Байтура по социально-экономической и политической истории кыргызов нового и новейшего периода. Касаясь вопроса взаимоотношений кыргызов с Россией в ХIХ-начале XX вв., автор односторонне описывает этот период как сплошные национальные войны кыргызов против Россий­ской империи. Согласно его концепции в результате продвижения рус­ских войск вглубь Средней Азии с 1855 по 1895 гг. вся территория Се­верного и Южного Кыргызстана была завоевана Российской империей.30
Мы думаем, что данная концепция А.Байтура требует к себе критического осмысления. Тем не менее следует сказать, что книга А.Байтура обогатила кыргызскую историографию. В данном направлении в 90-е годы выявились новые грани во взаимосвязи тюркоязычных народов бывшего Союза ССР и дальнего зарубежья. Труды ученых дальнего зарубежья по истории народов постсоветской Средней Азии являются серьезным дополнением наших знаний. В этом смысле для нас представляет несомненный интерес материалы, опубликованные в сборнике статей "Первые годы независимости Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Туркменистана",31 изданной в Анкаре в 1994 году. В данном сборнике статей дается исторический обзор социально-экономической и политической жизни вышеуказанных суверенных государств в сравнении с коммунистическими режимами с нынешним периодом демократических преобразований.



 

Один из авторов данного сборника Гунай Кексу Оздогон в статье "Динамика национализации от Советского Союза к независимости республик" отмечает, что многие республики бывшего СССР стали заново осмысливать и описывать свою национальную историю. Согласно его концепции после приобретения независимости Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Азербайджан и Туркменистан на основе тюркской общности вышли на геополитическую арену. Что касается пантюркизма и панисламизма, которые в конце Х1Х-начале XX вв. были объявлены реакционными, они в настоящее время наполнены новым содержанием и пересматриваются по-новому. Анализируя проблему присоединения Кыргызстана к России, он тесно связывает этот вопрос с завоеванием Кокандского ханства Российской империей. Гунай Кексу Оздогон прямо пишет, что Пишпекская крепость (1862г.) и другие военные укрепления до 1876 года служили опорой русской завоевательной политики. Как видно из вышеизложенного, автор считает, что присоеди­нение Кыргызстана к России непосредственно обусловлено завоеванием Кокандского ханства.
Другой тюркоязычный автор Баймырза Хаит в 1995 году в Анкаре издал свой фундаментальный труд "Национально-освободительная история государств Туркестана", где прямо заявляет, что в наши дни пять суверенных тюркских государств должны заново писать историю общего Туркестана.33
Хронологические рамки книги начинаются с тимуровской эпохи, полностью охватывает советский период и замыкается проблемами современного Туркестана. Опираясь на источники досоветского и советского периода, при характеристике национально-освободи­тельных войн коренных народов Средней Азии, автор приходит к выводу, что 1853-1895 гг. были периодом непрерывных войн. Следующий тюркоязычный автор Мехмед Сарай в книге "История кыргыз тюрков" определяет место и роль кыргызов в культурной жизни тюркских народов с первой половины XIX в до наших дней. В его концепции определяющим моментом является то положение, что процесс пробуждения национального самосознания тюркоязычных народов начался с XVI в., т.е. с освободительной борьбы казанских тюрков, которая в свою очередь имела непосредственное влияние в последующем на формирование самосознания кыргыз тюрков. Это привело к тому, что кыргыз тюрки начали приобщаться к политической борьбе.
Анализ работ тюркоязычных авторов дальнего зарубежья показывает, что они односторонне оценивают процесс присоединения нерусских народов к России; только как сплошное завоевание. Нам думается, что к этой проблеме нужно подходить диалектически, то есть видя в ней не только негативную, но и в большей степени позитивную сторону. Степень изученности социально-экономической жизни кыргызов во второй половине ХIХ-начале XX вв. также была отражена в исследованиях наших историков и в новых учебниках.35 На основе классового подхода к социально-экономической истории кыргызского народа авторы Т. К. Койчиев, В. П. Мокрынин, В. М. Плоских в указанных работах отмечают, что к антикокандскому восстанию коренных народов Средней Азии в 70-х годах XIX в. привел двойной гнет, которому они подвергались со стороны местных феодалов и кокандских правителей.
Отметим, внутреннее единство вышеназванных работ. В них впервые в кыргызской исторической науке предпринята попытка переосмыслить исторический путь, пройденный кыргызским народом, на основе нового подхода к роли человека в процессе развития народа и его движения в геополитическом пространстве. В этих работах широко использованы ранее недоступные или малоизвестные источники, что позволило авторам ввести в научный оборот новый материал.
В период перестройки и демократического обновления общества эти работы будут содействовать осознанию происходящих социально-экономических и общественно-политических процессов на современном этапе.
Что касается разработки проблем социально-экономической жизни кыргызов после вхождения в состав России, то авторы характеризовали его как "колониальную эпоху". Сущность земельной политики русского царизма в Кыргызстане ученые рассматривают как политику лавирования между дворянством и буржуазией. Проблема поземельного устройства кочевого населения, по мнению этих авторов, была решена, руководствуясь принципом признания земель кочевников государственной собственностью, что имело прямую связь с переселенческой политикой самодержавия. Налоговую политику русского правительства и другие формы эксплуатации трудовых крестьян авторы тоже определили как политику двойного угнетения: в актовых документах были официально зафиксированы обязательные налоги, а неофициально трудовой народ выполнял различные другие повинности и подвергался различным сборам.
Подытоживая все вышесказанное, авторы приходят к выводу, что налоговая политика русского царизма и различные формы эксплуа­тации являлись составными частями колониальной политики России.
Как видим, авторы указанных работ проводят прямую параллель между формами угнетения кыргызского народа Кокандским ханством и Россией, тем самым они не поддерживают нетрадиционную концепцию о Кокандском ханстве как общей государственности для всех народов данного региона.



 

 

2. Политическая история Кыргызстана: проблемы и решения.
С обретением суверенитета Кыргызской Республикой историографическая работа на основе аналитического рассмотрения предыдущих этапов развития исторической науки в республике, была призвана содействовать прогнозированию дальнейшего его пути и определению новых задач. При этом нам представляются важными не просто различные точки зрения на прошлое, субъективные мнения и предложения, а подлинные исторические факты, события как их видели и понимали очевидцы, а также как их действия оцениваем мы, современные исследователи. В первую очередь это относится к политической истории, так как у человеческой истории нет более противоречивого аспекта, чем политика. Следуя основополагающим принципам историзма и правдивости, мы сегодня освобождаемся от всего наносного и ложного в исторической науке. Все это дает нам возможность познать историю такой, какой она была, а не такой, какой ее хотели видеть идеологи прошлого.
Одной из важных проблем в политической истории Кыргызстана ХIХ-начала XX вв. являлась история международных отношений кьгргызов с Кокандом, Китаем, Россией и другими соседними странами. Это был решающий этап для кыргызского народа - время выбора политической ориентации. Чтобы выжить среди смежных держав кыргызским родоправителям нужно было обладать дальновидностью, используя соперничество более могущественных соседей, верно выбрать ориентир будущего кыргызского народа.
Поиск своего пути развития, а также вопросы международных отношений кыргызов в XIX веке в 90-е годы анализированы в исследовании Б.Боотаевой "Кыргызы между Кокандом, Китаем и Россией". Монография написана на базе кыргызско-советской историографии с использованием трудов Б.Д.Джамгерчинова, А.Х.Хасанова, К.У.Усенбаева, В.М.Плоских, П.П.Иванова, Н.А.Халфина, В.С.Кузнецова, Г.А.Хидоятова, а также архивов: Архив внешней политики России, Государственный архив Омской области, Центральный государственный архив Узбекской Республики и других. В отличие от предшественников, исследованием Б.Боотаевой охвачен военно-дипломатический аспект международных отношений кыргызов в XIX веке, т.е. вопросы политической, военной, дипломатической и отчасти экономической истории кыргызского народа. Предпочтение отдавалось именно тем сторонам проблемы, которые еще недостаточно изучены в кыргызской и зарубежной историографии. Автор на основе имеющейся исторической литературы и архивных документов рассматривает многоплановые государ­ственные вопросы выбор политической ориентации, дипломатические миссии, отражение военной агрессии, внутренние междоусобицы. Все эти вопросы автором исследованы через призму политической деятельности кыргызских лидеров этого времени, какими являлись Алымбек датка, Курманжан датка, Байтик баатыр и другие.
При этом Б. Боотаева на основе изучения достоверных архивных документов подробно прослеживает политическую деятельность Алымбека датки, как одного из государственных деятелей Кокандского ханства, характеризуя его как "организатора под своим единым началом всех алайских и тянь-шаньских кыргызов, обособив их в само-стоятельное государство".
Выявление роли и места кыргызских лидеров в политическойжизни Кокандского ханства, их активная и энергичная поддержка и даже предводительство народным движением на примере Байтика Капаева в восстании чуйских кыргызов в 1862 году против Кокандского гнета, позволили Б.Боотаевой прийти к заключению, что "кыргызские феодалы играли самую активную роль в политической жизни ханства в том числе и в восстаниях".37 Б.Боотаева к проблемам образования государства Йеттишаар и роли кыргызских феодалов в антициньском восстании 60-х годов XIX века отводит специальную главу. При этом автор впервые в кыргызской историографии установила политическую активность кашгарских и закордонных кыргызов, их роль и место в образовании и существовании многонационального государства Йэттишаар. Углубленно изучая сведения из различных источников об активном участии кыргызов на стороне правителя Бакдаулета в его борьбе с Цинами Б.Боотаева выявила ряд обстоятельств непосредственного сотрудничества Якуб бека с кашгарскими кыргызами: традиционное расселение кыргызов в приграничных землях и округе городов Иттишаара, использование кыргызов Якуб беком в качестве пограничного заслона на внешних караулах и постах, а также в армии для почтовой связи и так далее.
Б.Боотаева также установила, что по численности кыргызы занимали второе место после уйгуров от всего населения Кашгарии.
Отмечая фактическое господство Российской империи в Кокандском ханстве в 60-70-х годах XIX века, автор верно показала, что Китай после уничтожения государства Йеттишаар (Восточный Туркестан - Ж.Ж.) приступил к юридическому закреплению своих границ не с кокандскими ханами, а с Российской империей, ставшей правонаследницей тех кокандских территорий.
Анализируя политическую деятельность Худояр хана с 1844 по 1875 гг. Б.Боотаева определяет время его правления как период наиболее жесткого угнетения кыргызского народа. Характер Кокандского восстания 1873-1876 гг. автор определила как народную войну. Основным предводителем восстания Б.Боотаева считает Исхака Хасан уулу (Пулат хана). Одновременно, она отмечает, что Пулат хан не был единоличным руководителем восстания. Он делил власть со следующими руководителями: андижанским кыргызом М.Мергеновым и его чаткальским соплеменником М.ШамурзакоВым. При этом автор, справедливо пишет, что в сложной политической обстановке родофеодальная верхушка в Кокандском ханстве совершала противоречивые маневры -то поддерживая сына Хуцояра Насреддина, то самозванца Пулат хана - претендентов на престол.
Следует отметить, что некоторые соображения автора о политике Российской империи в ходе восстания по отношению к Кокандскому ханству вызывают возражения. В частности, Б.Боотаева утверждает, что после бегства Насреддин хана в октябре 1875 г. под защиту туркестанских властей, русское правительство исходя из договорных обязательств, вынуждено было ввести на территорию Кокандского ханства свои войска.
Мы же думаем, что все эти дипломатические договоры имели временный характер, поэтому в критический момент царское правительство, следуя логике колониальных устремлений, ввело свои войска на территорию среднеазиатского феодального государства.
Экспансионистскую сущность данного исторического акта не смогла скрывать Б.Боотаева когда писала, что "эта акция произвела сложное воздействие на психологию многих повстанцев. Еще недавно просившие российского подданства, искавшие помощи у России в борьбе против ханской тирании, они с известным недоумением следили за продвижением царских отрядов, пришедших на помощь хану". Дальше автор подробно говорит о жестоких погромах русского отряда под командованием М.Д.Скобелева в ходе умиротворения повстанцев во время зимней экспедиции.
Б.Боотаева при характеристике последнего этапа восстания приходит к верному заключению о том, что, во-первых, в сравнении с регулярными войсками силы повстанцев оказались слишком неравными, а, во-вторых, исчезла основная причина, вызывавшая столь длительную, многолетнюю борьбу - гнет Кокандского ханства. *
Таким образом, исследование Б.Боотаевой внесло определенный вклад в изучение политической истории кыргызов, их взаимо­отношений с соседними государствами: Китаем, Кокандом и Россией.
Во второй половине XIХ-начале XX вв. в кочевьях родовых вождей-манапов скрещивались интересы многих стран в отношении кыргызского народа не имевшего, своей единой государственности, раздробленного по родо-племенному признаку. Отсюда огромный географический диапазон заинтересованных стран в политической ориентации Кыргызстана в рассматриваемое время: от Циньской империи до России, от султанской Турции до Великобритании. В такой обстановке кыргызские политические лидеры, опирающиеся на сильные ополчения своих племен, были фактически независимы, более того, вмешивались в политические дела Кокандского ханства вплоть до престолонаследия.



 

Все эти вопросы в 90-е годы в кыргызской историографии изучались по-новому. Были опубликованы немало научных книг и брошюр,4 статей и авторефераты защищенных кандидатских диссертаций, характеризующих политическую деятельность кыргызских родоправителей, а также последствия присоединения Кыргызстана и России, которое привела к трансформации всего социального организма традиционного общества кыргызов, его экономического и политического строя во второй половине XIX - начале XX вв. В них освещаются внешнеполитические и международные отношения кыргызов во второй половине XVII в.т70-х годах XIX вв. между соседними державами, а также роль кыргызских феодалов в политической жизни Кокандского ханства. В рассматриваемых работах впервые в кыргызской историографии предпринята попытка переосмыслить исторический путь, пройденный кыргызским народом на основе нового методологического подхода к роли и месту политических лидеров Кыргызстана в XIX веке. Так, например, в курсе лекции "Введение в историю кыргызской государственности" рассмотрена проблема развития кыргызской государственности с древнейших времен до современного суверенного состояния Кыргызской Республики в новом геополитическом пространстве.
Новые научные и научно-популярные брошюры А.Газиева "Курманжан-датка - некоронованная царица Алая", Т.Омурзаковой "Курманжан датка и ее эпоха" и "Политическая деятельность Курманжан датки" имеют внутреннее единство и представляют тематический цикл работ и целенаправленный поиск. В брошюрах Т.Омурзаковой на основе нового методологического подхода характеризуются эпоха, в которую формировалась ее личность, прослежен жизненный путь Курманжан в общей связи с историей Средней Азии и Российской империи. Также впервые в кыргызской историографии выделены четыре периода ее общественно-политической и государственной деятельности: с 1832 г. по 1907 год.
Таким образом, рассмотренные работы, объединенные по своему тематическому существу, привели к принципиально важным выводам относительно истории кыргызского народа, его роли в этнополитической структуре Средней Азии. Многие моменты содержания вышеназванных работ в будущем могут повлиять на общественное мнение.
В несколько ином плане написана вышеупомянутая статья -исследование К. Молдокасымова "Исхак Молдо - Кокондун акыркы ханы", посвященная истории политической деятельности Пулат хана в период Кокандского восстания 1873-1876 гг. Автор проследил историю престолонаследия в ханстве, начиная с правителя Ходжента в начале XVIII в. кыргыза Акбото бия до Пулат хана. Впервые в кыргызской историографии К.Молдокасымов в этой статье выдвигает концепцию о том, что Исхак Молдо Хасан уулу (Пулат хан) является последним ханом Кокандского ханства. При этом он эту концепцию обосновывает тем, что, во-первых, в момент усиления восстания, т.е. в 1974 году, когда депутация повстанцев Мусулманкула и Шера датки предложили самозванцу Пулат хану возглавить движение, он немедленно согласился с целью восстановления прежней мощи и власти кыргызов в Кокандском ханстве, во-вторых, повстанцы просто не признавали власть Насреддин хана на втором этапе восстания. После бегства Насреддин хана из Коканда, в ханстве была полностью утверждена власть Пулат хана, где он избрал резиденцию в Ассаке и в Маргелане, с целью продолжать борьбу за независимость.
Интересно отметить, что исследователь Б.Боотаева в вышеназванной монографии "Кыргызы между Кокандом, Китаем и Россией" тоже писала, что "повстанцы в противовес Насреддину провозгласили ханом Исхак уулу, подняв его по традиционному обычаю на белом войлоке как Пулат хана. Отныне Пулат хан приобретал законные права властителя суцеб в государстве".46 Как видно из этого в этом вопросе мнения К. Молдокасымова и Б.Боотаевой в целом совпадают.
Мы же думаем, что с данной концепцией можно согласиться в том плане, что в 1875-1876 гг. восстание более усилилось, и оно в дальнейшем не могло развиваться без руководителя обличенного ханской властью. В такой ситуации повстанцы признавали Пулат хана единственным престолонаследником Кокандского ханства, как внука Алим хана, имевшего законное право властителя среднеазиатского феодального государства.
Другой, не менее важной проблемой в политической истории Кыргызстана второй половины XIX начала XX вв. является вопрос о создании кыргызами своего государственного образования.
До недавнего времени историки умалчивали о древних кыргызских государственных образованиях, говорили только о том, что в 1924 году была образована Кара-Кыргызская автономная область в составе РСФСР. Между тем, первое упоминание государственного образования кыргызов относится к III в. до н.э. Как утверждают авторы коллективного труда "У истоков кыргызской национальной государственности", изданной к пятилетней годовщине обретения суверенитета Кыргызской Республикой, впервые "Владение Кыргыз" было упомянуто в китайских исторических хрониках под 201 г. до н.э., когда его завоевал организатор первой кочевой империи гуннов Огуз хан. Местонахождение этого первого государственного объединения кыргызов, находилось то ли в районе Кыргыз-Нур в Западной Монголии, то ли у хребта Боро-Хоро в Восточном Туркестане. Отсюда ясно, что древние кыргызы создали свое первое государство одновременно с первой тюркоязычной империей гуннов. Выявление и изучение этапов образования и развития национальной государственности, определение роли и места кыргызской родоплеменной знати в политической истории Кокандского ханства в кыргызской историографии началось в годы перестройки. В 90-е годы по данной проблеме в республике было издано несколько коллективных обобщающих работ.48 В них отмечается, что опирающиеся на свои сильные ополчения кыргызские феодалы были независимы, более того, смело вмешивались во все дела Кокандского ханства, не исключая престолонаследия. В частности, авторы подчеркивают, что правитель Алая Алымбек датка стал первым визирем Кокандского ханства, приобрел большой политический вес, пытался объединить всех кыргызов под своим руководством и создать тянь-шаньское ханство кыргызов. Но идея объединения всех южных и северных кыргызов не состоялась по той причине, что Северный Кыргызстан начал входить в состав Российской империи.



 

 

Во второй половине XIX века перед Кыргызстаном возникла реальная проблема выбора дальнейшего пути исторического развития. Касаясь этой проблемы, авторы справедливо отмечают, что попытка создания собственного государства в 40-50-х годах XIX в. была предпринята Ормон ханом. Но он не сумел сплотить кыргызов, преодолеть трайбализм и вскоре сам погиб в междоусобной родоплеменной борьбе за власть. Авторы единогласно считают, что это была одна из последних, неудачных попыток создания49 незави­симого кыргызского государства. В отличие от предыдущих исследователей, авторы впервые в кыргызской историографии откровенно писали о том, что идея национально-государственного возрождения в народе не умирала. Ученые справедливо подчеркивают, что в 1916 году национально-освободительный характер восстания вызвал к жизни стремление к независимому национальному образованию. Наиболее последовательными выразителями его стали сыновья сарыбагышского манапа Шабдана. Отсюда ясно, что в период восстания 1916 г., народ пытался создать органы власти, установить правовые порядки, соответствовавшие этому периоду, т.е. выступил творцом атрибутов национальной государственности.
В последние годы кыргызская историография пополнилась рядом публикаций по истории кыргызского народа досоветского времени.51 Среди них наше внимание привлекает двухтомная работа Б.Солтоноева "Кызыл кыргыз тарыхы", где автор в концептуальном ключе своего времени дает интересное сведение о стратегическом месторасположении кыргызских кочевых племен, где скрещивались интересы европейских и азиатских великих держав. Поэтому утверждает автор, кыргызы в XIX веке были вынуждены принимать российское подданство. Что касается проблемы продвижения русских войск в Среднюю Азию, в том числе и в Кыргызстан, то Б.Солтоноев этот исторический акт оценивает отрицательно, осуждая его как грабеж коренных народов этого региона. Но несмотря на это, двухтомная работа Б.Солтоноева является весьма актуальным изданием. В нынешних условиях возрождение национальной кыргызской государственности, изучение ее исторического опыта имеют не только научное, но и практическое значение.
Отдельные вопросы политической жизни Кыргызстана рассматриваемого периода стали предметом изучения кыргызского ученого в КНР А.Байтура. В частности, А.Байтур в книге "Кыргыз тарыхынын лекциялары", изучая проблему образования государства Иеттишаар и о роли кыргызских феодалов в аитициньском восстании, считает правителя Бадаулета Якуб бека "марионеткой в руках правящих кругов Англии".5 Как видим, автор в действиях Якуб бека замечает только завоевательные мотивы по отношению к южно-тянь-шаньским кыргызским племенам при помощи английских колонизаторов.
Несмотря на негативную оценку политической деятельности Якуб бека работа А.Байтура ценна в том плане, что он рассмотрел ранее неизвестные новые грани в действиях правителя Иеттишаара.
В кыргызской историографии долгое время научные, научно-популярные публикации О. Сыдыкова, Б. Солтоноева, А. Байтура и других соотечественников оставались большей частью недоступными для ученых Кыргызстана и республик Средней Азии. При тоталитарном режиме бывшего СССР о них вспоминали время от времени только как об образцах, "националистической" продукции. На самом деле эти издания, в совокупности, образуют достаточный запас знаний о социально-экономической и политической истории
народов Кыргызстана рассматриваемого времени. Нам еще предстоит большая работа по серьезному аналитическому рассмотрению этой литературы, с учетом всех объективных данных содержащихся в ней, и необходимостью критической ее оценки.       


                              
 

 

 

§3. Изучение революционных и национально-освободительных движений в современной историографии.
В годы перестройки в среднеазиатских республиках значительно усилился интерес к национальным движениям, к определению их роли и места в освободительном движении, направленном против колониальной экспансии и политики Российской империи на Востоке. При целенаправленном и углубленном изучении истории освободительных движений национальных окраин России выяснилось, что период застоя отрицательно повлиял на характер и уровень изученности досоветской истории народов, проживающих на пространствах СНГ.
Проведенные юбилеи, посвященные "добровольному вхождению" нерусских народов в состав Российской империи, создали атмосферу, не способствовавшую правдивому освещению вопросов истории национальных окраин России.
Парадоксально то, что в 60-80-е годы в научной литературе не до логического конца разработанными оказались проблемы национально-освободительных движений коренных народов Средней Азии в условиях колониализма.
Об этом в концентрированном виде и наглядно свидетельствуют успехи и упущения в развитии научной мысли по указанной проблеме в сводных труцах, изданных как в центре, так и в национальных республиках. В частности, в университетском учебнике "История СССР ХIХ-начала XX вв.", имеется специальная глава, посвященная проблеме присоединения Средней Азии к России. В нем Кокандское и Хивинское ханство Бухарский эмират представлены в политическом отношении только лишь, "восточно-феодальными деспотиями", а вся Средняя Азия характеризуется как арена острой политической и экономической борьбы между Россией и Англией. Авторы этого учебника также обратили внимание на политику Российской империи по отношению к трем среднеазиатским ханствам и присоединению их к России. Излагая материал о процессе подчинения туркменских племен, Красноводска, Хивы, авторы дают лишь отрывочные сведения о ходе национально-освободительного движения 1873-1876 гг. Более того, авторы (проф. Н.С. Кинягшна и др.), даже не упомянули имени одного из основных предводителей данного восстания Пулат хана. Все это дает нам основание утверждать, что не раскрыты глубинные причины и ход национально-освободительного движения в Кокандском ханстве.
В другом новом учебнике,55 который призван был отражать последние достижения исторической науки, в специальной главе, посвященной внешней политике России второй половины ХIХ века, также в отрывочном виде излагается политика метрополии в Средней Азии. В ней кратко упоминаются сведения о русско-английских противоречиях в этом регионе, о наступлениях русских войск на Кокандское ханство, о взятии штурмом г. Ташкента.56 Но не сказано ни слова о социально-экономических и политических предпосылках народного движения 1873-1876 гг., об его этапах, об их предводителях: М.Мергенове, М.Шамурзакове, Пулат хане, о последствиях карательных экспедиций М.Д.Скобелева в Эки-Суу арасы, в Алай и многое другое.
Такое же положение наблюдается в "Истории Киргизской ССР", т. 2., (1986 г.) где говорится о добровольном вхождении Кыргызстана в состав России и его прогрессивньгх последствиях с 1855 по 1917 гг. В этом академическом издании упомянутая проблема освещается в соответствии с концепцией 60-80-х годов, в угоду центру, т.е. в командно-административном духе. В частности, в нем Кокандское восстание 1873-1876 гг., рассматривается совместно с проблемой добровольного вхождения Кыргызстана в состав Российской империи. Более того, данное движение характеризуется только как последнее звено в завершении процесса вхождения Кыргызстана в состав России.57 Следует сказать, что авторы этого труда при изложении материалов второго этапа упомянули о зимних экспедициях М.Д.Скобелева в междуречье Нарына (Эки-Суу арасы) и в Алайскую долину.
Таким образом, в 60-80-е годы в советской историографии характер национально-освободительных движений определялся концепцией о прогрессивньгх последствиях процесса присоединения нерусских народов к России. Из такой посылки вытекал непосредственный вывод, что второй этап Кокандского восстания является антирусским, т.е. реакционным. Как справедливо отмечает профессор Дж. С. Бактыгулов, "все исследователи были единодушны в том, что два фактора - добровольное вхождение Кыргызстана в состав России и развитие капитализма вширь определяли основные итоги социально-экономического развития кыргызского народа и всего населения края в конце XIX вв."58
Все эти и другие промахи в развитии научной мысли по данной проблеме были подвергнуты резкой критике в ходе работы бывших всесоюзных и региональных научно-теоретических конференций и состоявшихся обсуждений "Круглого стола", которые способствовали началу качественно нового этапа в разработке концепции по истории национально-освободительных движений.59 В выступлениях участников "круглого стола", проведенных 20-21 февраля 1989 г., в редакции   журнала   "Вопросы   истории",   В.П.Крикунова, М.А.Ананепесова, А.П.Новосельцева и других доказывалось, что концепцию добровольного вхождения народов в состав царской России следует отвергнуть, как антиисторическую.60 Опираясь на классовый принцип, в объяснении причин разных форм присоединения нерусских народов к России, А.П.Новосельцев подчеркнул, что "обращались к русскому правительству не народы, а правители разных рангов, которые как правило, мнение своего народа и не спрашивали. Любой правитель, обращавшийся к России в XVI, XVII, XVIII вв., был заинтересован в сохранении своей власти, часть которой он был готов в силу тех или иных причин уступить российскому монарху, но только часть".61


 


Как видим, в конце 80-х годов ученые еще не смогли до конца преодолеть принцип классового подхода в объяснении причин различных сложных вопросов общественных явлений.Дальнейшее развитие научной мысли по вопросам национальных движений в Средней Азии и на Северном Кавказе получило теоретическое осмысление в материалах Всесоюзного "круглого стола" 27-28 июля 1990 г. В ходе обсуждения проблемы "Национальные движения в условиях колониализма" ведущий "круглого стола" академик М.К.Козыбаев отметил, что до сих пор не создана цельная, правдивая, подлинно научная концепция освободительной борьбы народов восточньгх многонациональных регионов.В работе этого Всесоюзного "круглого стола" из Кыргызстана принимали участие ученые историки: А.А. Арзыматов и К.У Усенбаев. А.А. Арзыматов предметом своего выступления избрал особенности социальной революции в Кыргызстане. Опираясь на марксистско-ленинское учение, он высказал мысль о том, что прогрессивным последствием принятия подданства России кыргызским народом явилось разложение полуфеодальных отношений в полукочевом обществе. Следовательно, в социальном прогрессе был совершен исторический шаг вперед, выразившийся в превращении патриархальных крестьян в сельских наемных рабочих, которые формировалось в революционную силу. Поэтому, утверждал А.А.Арзыматов, период истории подданства кыргызов в составе России есть история социальной революции, а не только классовой борьбы, как считают многие историки республики. Отсюда, А.А. Арзыматов приходит к заключению, что социальная революция в Кыргызстане с экономической точки зрения принимает характер аграрной революции букары, малаев, наемных рабочих заземлю, за прогресс общественного развития. Следовательно утверждает исследователь, национально-освободительное движение (в Кыргызстане - Ж.Ж.), гегемоном которого стал российский пролетариат, теперь происходит как составная часть трех этапов социальной революции в России.Нам думается, что такие утверждения слишком категоричны. На современном этапе развития исторической науки положение о том, что национально-освободительное движение в Туркестана являлось составной частью революционного движения в России, остается дискуссионным.К.У.Усенбаев сделал анализ процесса присоединения Кыргызстана к России и Кокандского восстания 1873-1876 гг. Различая интересы различных слоев и групп кыргызского общества в ходе Кокандского восстания он отметил, что восставшие боролись против царских военных отрядов, но не против русских вообще. Часть повстанцев, особенно кыргызы, все же не терял надежду на поддержку России. Что касается политической линии Пулат хана в ходе восстания, то он, по мнению К.УУсенбаева, не проявлял враждебности к России и русскому народe. Более того, Пулат хан пытался установить дружественные связи с туркестанской администрацией. Но царские власти в крае, видя в его лице непримиримого классового врага, относились к нему враждебно.Как видно из всего вышеизложенного, ученые в своих рассуждениях о сложных сторонах национальных движений, руководствовались классовым принципом. Но несмотря на это, данное обсуждение показало, что подход ученых к данной проблеме становится более объективным, по сравнению с предыдущими периодами и способствует укреплению творческих связей между ними.Накапливавшийся документальный материал в 90-е годы позволял углубить конкретные исследования, направленные на изучение национально-освободительных движений в Средней Азии. Именно с этих позиций следует оценить монографию Х.Н.Бабабекова "Народные движения в Кокандском ханстве и их социально-экономические и политические предпосылки (ХVIII-ХIХ вв.)". Автор в монографии использовал следующие восточные рукописи, литографии и печатные книги: "Аксаб-ас-салатии ва таварих - и - алъ-хавакин", "Тарых-и-фаргона", "Мунтахаб ат таварих", "Тарих-и-Шахрухи", "Хуплас-ат-таварих", "Тарих-и-Туркестан" и другие что делает данное исследование более значимым. Исследователь проблеме восстания Пулат хана отводит специальную главу. В исследовании Х.Н.Бабабекова впервые проводится обобщающий анализ известных восстаний, происшедших в Кокандском ханстве, выявляются противоречия в оценке восстаний, на основе углубленного изучения первоисточников определяются факты, наиболее соответствующие действительности. Так, например, автор при рассмотрении второго этапа восстания 1873-1876 гг., не соглашается с утверждением А.Х.Хасанова о совместном выступлении кыргызского и узбекского народов против Кокандского ханства в середине июля 1875 года, около города Узгена. Свое несогласие с этим, Х.Н.Бабабеков мотивировал тем, что А.Х.Хасанов не дает ответа на вопрос: а за какое же государство выступали восставшие. Касаясь вопроса о месте и роли имущих в восстании Х.Н.Бабабеков в отличие от А.Х.Хасанова считает, что феодальная знать в период восстания долгое время стояла и на стороне Кокандского хана и боролась против повстанцев. Только после того, как стала очевидной неизбежность победы народа, они решили воспользоваться этим моментом и сохранить господствующее положение.Если А.Х. Хасанов считал лозунгом восстания "кыл куйрук" и обосновал его содержание социальными мотивами, то Х.Н.Бабабеков, не разделяя этот взгляд, пишет, что в ходе восстания (с августа 1875 г. Ж.Ж.), резко выделялись два основных противоборствующих лагеря: в лице Абдурахмана Автобачи и Пулат хана. Внутри ханства, утверждает Х.Н.Бабабеков, могла разразится гражданская война. Чтобы предотвратить эту войну, был выбран лозунг "газават" против царских колонизаторов. Приступая к изложению событий второго этапа восстания, Х.Н.Бабабеков, опираясь на архивные материалы, утверждает, что в результате не активного участия самого Пулат хана в сражениях с русскими отрядами Абудрахман Автобачи потерпел ряд поражений. В отличие от других современных исследователей Х.Н.Бабабеков утверждает, что с ликвидацией Кокандского ханства и образованием из его территории Ферганской области восстание не завершилось, а продолжалось вплоть до июля 1876 г., отдельные группы держались даже до начала января 1877 г. Также автор считает, что на этом этапе движущей силой восстания были все слои населения. Идеологией движения было освобождение всей бывшей территории ханства и восстановление независимости. Причиной поражения восстания, по мнению Х.Н.Бабабекова, было неравенство в военной силе и измена руководителей восстания из числа феодалов. Из всего этого вытекает, что Х.Н.Бабабеков в отличие от предыдущих исследователей в Кокандском восстании выделяет два момента: во-первых, лозунг "газават" в ходе восстания служил объединяющим призывом всего населения Кокандского ханства, во-вторых, автор Рассматривает Кокандское ханство как единое государство, ведущее борьбу за независимость.Таким образом, на современном этапе развития исторической науки историки установили преемственность освободительного характера национальных движении в Средней Азии в условиях колониального периода. Одновременно придется констатировать, что несмотря на значительные успехи в разработке проблемы, выразившиеся в широте постановки вопроса и освещения национальных движений 70-х годов XIX века, здесь остается много неясностей и спорных моментов. Естественно, такое положение объясняется постоянным расширением источниковедческой базы, которое позволяет ставить и решать перечисленные проблемы на более высоком уровне.В конце 80-х - течение 90-х годов отдельные стороны проблемы историографии национальных движений в Кыргызстане в 70-х годах XIX века рассматривались в различных публикациях Дж.С.Бактыгулова, Ж.Жакыпбекова, Т.Н.Омурбекова, Т.К.Чороева, КС.Молдокасымова и других, на русском и кыргызском языках. В них авторы попытались обозначить новые подходы в историографии присоединения Средней Азии к России и тесно связанное с ним восстание 1873-1876 гг., а также дать оценку роли и места исторических личностей Пулат хана, Жангарача, Байтика, Ормон хана, Курманжан датки, Алымбека датки и других в процессе присоединения кыргызов к России во второй половине XIX века.


 

 


Как известно, в отношении оценки роли и места в истории основного предводителя Кокандского восстания Пулат хана в научной литературе до 90-х годов не было устоявшегося твердого мнения. В 90-е годы в этот вопрос в публикациях С. Т. Табышалиева, В. М. Плоских, К. У Усенбаева была внесена ясность. В частности, в статье "Поворотный пункт в судьбе народа" опубликованной в "Советской Киргизии" от 5 апреля, 1990 года они утверждали, что: "Пулатбек.... будучи предводителем с самого начала и до конца народно-освободительной борьбы, схваченный и казненный как повстанец, может быть оценен в целом как положительный народный герой в своем роде кыргызский Емельян Пугачев (принявший... тоже имя императора Петра П).69
Таким образом, в исторической науке до настоящего времени изучение спорных моментов национальных движений в условиях колониализма, а также процесса присоединения кыргызского народа к России, представляет из себя многие нерешенные сюжеты.
На современном этапе развития исторической науки непредвзятый взгляд на историю кыргызского народа обнаруживает много героических и трагических страниц, которые могут и должны стать основой объективного понимания противоречивых сторон национальных движений. Субъективная, тенденциозная оценка народных движений в кыргызской историографии сложилась не сразу. В 20-30-е годы еще можно было найти разнообразие взглядов в освещении сложных сторон этого движения. Но в 40-50-е годы историческая наука делает крен в сторону обеления колониальной политики царизма. В дальнейшем, это привело к тому, что все антиколониальные, антицарские движения были обречены на ярлыки "феодально-монархических", "националистических" и т.п. Такая односторонняя, сверху навязанная классификация освободительных движений, с учетом их классового содержания существовала в кыргызской историографии долгое время вплоть до конца 80-х годов XX столетия. Об этом свидетельствует тот факт, что со второй половины 80-х годов некоторые историки в своих публикациях на страницах периодической печати, отрицая прогрессивный характер Андижанского восстания 1898 года, опять оценивали его как реакционное, феодально-националистическое и авантюрное. В частности, историк М.Г.Вахабов в своих опубликованных статьях отстаивал именно такую точку зрения. Против такой концепции на страницах солидных научных изданий выступили ученые; Э.Ю.Юсупов, Б.В.Лунин, Х.З.Зияев и другие. В результате вновь была завязана дискуссия о характере данного движения.
В ходе дискуссии ученые в результате историографически-аналитического подхода к проблеме сконцентрировали основное внимание на узловых, наиболее характерных и показательных публикациях по данному движению на протяжении послеоктябрьского времени. Так, например, Э.Ю.Юсупов, Б.В.Лунин в своих статьях упомянули о том, что особого внимания заслуживает оценка восстания 1898 года, данная в первом издании "Истории народов Узбекстана", т.2, где охарактеризовано как "народно-освободительное, прогрессивное движение". Автором этой главы в учебнике была академик М.В.Нечкина, работавшая в Ташкенте в годы Великой Отечественной войны. Вспоминая об этом через 44 года, когда "хорошие крепкие нити большой работы и дружбы связывали" ее с Ташкентом, М.В.Нечкина еще раз подтвердила свою концепцию об Андижанском восстании как о "массовом противоцаристском Движении узбеков в конце XIX в." В таком же духе данное восстание было оценено еще в 40-х годах академиком Б.Г.Гафуровым в его книге "История таджикского народа в кратком изложении", где он писал: "Восстание по существу послужило школой для новых выступлений народных масс, в частности восстания 1916 года в Средней Азии".75 Примечательным является тот факт, что и М.В.Нечкина, и Б.Г.Гафуров подробно рассмотрели вопросы о тяжелом экономическом положении трудового населения Ферганы, об его феодальной социально-экономической жизни, о социальном составе участников восстания, о лозунге "газават", движущих силах, целях, задачах и т.д.
Своеобразным итогом дискуссии явилось состоявшееся 23 декабря 1987 года в Ташкенте совещание по проблемам национально-освободительных движений в Средней Азии и Казахстане XIХ-начале, XX вв. Совещание естественно не ставило перед собой цели по выработке каких-либо окончательных суждении и принятию обязывающих выводов, а видело свою задачу в принятии рекомендаций по изучению соответствующих проблем.




Материалы данного совещания были изданы в Ташкенте Институтом истории АН Узбекской ССР в 1989 году, они были посвящены не только событиям 1898 года, но и другим национально-освободительным движениям в Средней Азии и Казахстане второй половины XIX начала XX вв. В сборнике материалов рассматривается процесс вызревания социально-экономических и политических предпосылок народных движений в Средней Азии в конце ХIХ-начале XX вв, освещаются движущие силы и особенности выступления трудящихся, степень участия в них различных социальных групп населения региона и спорные вопросы истории национально-освободительного движения этого времени. Сборник также посвящен Андижанскому восстанию 1898 г. определению его места в национальном движении народов Средней Азии и Казахстана в конце XIX века. Авторами статей в сборнике являются Э.Ю.Юсупов, Б.В.Лунин, Х.З.Зияев, К.УУсенбаев, К.Ф.Касымбеков, А.М.Юлдашев, Н.А.Абдурахимова, Ж.Жакыпбеков, Х.Н.Бабабеков, УХ.Шалекенов и другие. Определяя характер национальных движений в Ферганской долине в конце XIX века, авторы в ходе обсуждения пришли к выводу, что несмотря на сложность и противоречивость событий 1898 года, движение отражало в своих истоках проявление массового недовольства дехканства Ферганы. Восстание 1898 года, в силу объективных и субъективных факторов возглавленное представителями феодально-клерикальных кругов, в сущности носило явные черты открытого антиколониального выступления масс и тем самым вливалось в общее русло освободительного движения, подрывавшего устои колониального режима царизма в Средней Азии.7
Таким образом, в 80-х годах по мере накопления исследователями материала, ученые на основе изучения архивных документов и других источников доказывали, что движущими силами Андижанского восстания были мардикеры, мелкие торговцы-разносчики, дехкане, оседлые, полуоседлые кыргызы. Также на основе углубленного изучения движущих сил, лозунгов восстаниям ученые пришли к выводу, что движения в Средней Азии и Казахстане второй половины ХIХ-начале XX вв. носили антифеодальный и антиколониальный характер.
Однако, следует сказать, что в новом четвертом издании "Истории Киргизской ССР" т. 2., (Фрунзе, 1986) об Андижанском восстании 1898 года не сказано ни слова.
Тем более важно констатировать, что на современном этапе развития кыргызской историографии исследователи изучают данную проблему путем нового подхода к различным вопросам в свете рекомендаций Ташкентских совещаний 1966 и 1987 годов. Об этом свидетельствует оценка Андижанского восстания в новых сводных трудах, изданных в 90-е годы в республике. В этих работах восстание 1898 года характеризуется в развитии, как национально-освободительное движение, охватившее в третьей декаде мая жителей Кетмен-Тюбинской долины и Суусамырской волости Андижанского уезда, которое возглавил Шадыбек калпа.
Итак, на современном этапе развития исторической науки освободительный, антиколониальный характер Кокандского и Андижанского восстания признаются подавляющим большинством исследователей.
Солидным пополнением в исследовании проблем политического развития Кыргызстана в XIX веке, вопросов народных движений в период и после присоединения Кыргызстана к России в конце 90-х годов явились труцы и монографии Т. Кененсариева и К. У Усенбаева. Особо следует сказать о монографии К. У. Усенбаева "Народные движения Средней Азии в XIX веке". Она представляет собой ту рукопись, которая в мае 1983 года на Майском Пленуме ЦК КП Киргизии подвергалась необоснованной критике за то, что якобы в ней "процесс вхождения Южной Киргизии в состав России показан искаженно и допущена односторонняя трактовка в оценке деятельности отдельных исторических личностей и событий". После такой критики решением Ученого совета Института истории АН Кыргызской Республики издание этой монографии было приостановлено. Автор в данном исследовании ставил перед собой задачу осветить борьбу кыргызов против Кокандского феодального гнета и царских колонизаторов в XIX веке, доводя хронологические рамки рассматриваемых проблем до восстания 1916 года в Ошском уезде. При этом автор подробно анализировал и показал участие в этой борьбе узбеков, таджиков, и казахов, выявляя тем самым общность их целей.
Углубленно изучая проблемы Кокондского восстания, К. У Усенбаев традиционно разделяет его на два этапа.
Определяя роль и место в восстании представителей феодальной элиты (Абрахман автобачи, Иса Алуие и др. - Ж.Ж.), он их охарактеризовал в основном как "временных попутчиков восстания". Это стало возможным потому, что данное исследование К. У. Усенбаевым было завершено в 80-е годы. Поэтому в нем влияние классового похода, в изучении вопросов народных движений и других явлений общественной жизни до конца не было преодолено. Поэтому принцип идеологической установки на соединение национально-освободительных движений в Средней Азии (Кокандское восстание, Андижанское восстание, и восстание 1916 года-Ж.Ж.) с борьбой рабочего класса, России стал одним из определяющих в данной монографии К. У Усенбаева.82
В то же время исследование К. У Усенбаева обогатило кыргызскую историографию, значительно расширив фактографическую основу. Так, например, при рассмотрении событий народных движении в Средней Азии в 70-х годах XIX, подробно описывая ход народных движений в аилах Андижанского, Ошского и Кокандского уездов под предводительством Джетим хана и Мамыра Мергенова, К.У Усенбаев дает ранее неизвестные в кыргызской историографии сведения об их дальнейшей судьбе. В частности, опираясь на архивные материалы, он пишет, что 8 сентября, 1878 г. М. Мергенов и его два сподвижника в селе Базар-Коргон были взяты в плен. Вскоре М. Мергенов царскими властями был приговорен к смертной казни.
Итак, монография К.У.Усенбаева, как видно из вышеизложенного, была выполнена на основе широкого привлечения архивных документов в ней даются новые материалы о народных движениях в Средней Азии в XIX веке, и она отвечает сегодняшним потребностям нашей республики.
Проблемы политического развития Кыргызстана в XIX веке, взаимоотношения кыргызов с соседними народами, роль Ормон хана в социально-экономической и политической жизни кыргызского народа, его деятельность по углублению взаимоотношений северных кыргызов с Россией в рассматриваемый период времени проанализированы в следующей монографии К. У Усенбаева "Ормон хан". В этой книге автор, отходя от классового принципа, четко расставил акценты, объективно оценил внутреннюю и внешнюю политику Ормон хана как народного вождя, при этом он охарактеризовал  его  как  "сына своей эпохи,  своего  народа".84
Одновременно, К. У Усенбаев считал, что в его сознании преобладала родовая ограниченность, проявившаяся в его политической деятельности как первого хана северокыргызских племен.



Другим капитальным трудом конца 90-х годов по проблемам исследования колониальных интересов России в Средней Азии (равно и в Кыргызстане) является вышеупомянутая монография Т. Кененсариева "Кыргызстандын Орусияга карагылышы" ("Покорение Кыргызстана Россией" - Ж.Ж.), изданная в 1997 году, под редакцией д.и.н., профессора, К.У Усенбаева. В ней Т. Кененсариев на основе нового исторического мышления широко рассматривал политическое развитие Кыргызстана в 50-70-е годы XIX века, социально-экономическое и политическое положение южных кыргызов в составе Кокандского ханства, политические события 1866-1874 гг. в Фергане и складывание внутренних, внешних предпосылок завоевания Кокандского ханства Россией. На основе привлечения архивных материалов из Москвы, Санкт-Петербурга, Ташкента, Алматы и Бишкека Т. Кененсариев доказывает, что покорение кыргызов северный части Кыргызстана Россией было завершено не в 1863 году а в 1868 году. Одновременно автор приходит к выводу, что при покорении кыргызов Россией было применено два метода: в 1860-1862 гг. -пассивный, а с 1864 года - активный, т.е. путь завоевания.85
Анализируя и раскрывая политику бесконечного лавирования кыргызских биев и родоправителей Ормона, Балбая, Чоц Карача, Муратаалы, Тилекмата, Уметаалы, Осмона, Боромбая, Качыбека, Байтика по отношению к России и Циньской империи с конца XVIII-70-х годов XIX вв. автор доказывал, что процесс покорения северных кыргызов Россией шел разными путями: мирные заключения договоров; составления мирных соглашений с незначительными применением оружия; вооруженные завоевания.
Анализируя поэтапное развитие и итоги народного движения 1873-1876-гг. политическую деятельность последнего Кокандского хана Исхака Хасан уулу (Пулат хана) последних актов сопротивления Абдылдабека Алымбекова царским карателям, завершение покорения, Россией южных частей Кыргызстана, Т.Кененсариев, конкретизируя деятельность Пулат хана, утверждает, что "Исхак Хасан уулу Пулат хан является народным героем, государственным деятелем и великой исторической личностью". Эти и другие новые решения проблем присоединения Кыргызстана к России, актуальных вопросов народных движений 70-х годов XIX века также нашли свое отражение в учебнике "История кыргызов и-Кыргызстана с древнейших времен до наших дней", изданном в 1999 году, авторами которого явились профессор Дж. С. Бактыгулов и к.и.н., доцент Ж.К. Момбекова. В нем авторы, опираясь на труды предшествующих исследователей и подводя итоги достижений исторической мысли по различным вопросам истории Кыргызстана в том числе истории революционных и национально-освободительных движений во второй половине XIX - начала XX вв, пишут, что принимая во внимание конкретно исторический материал, "не следует делать вывод, что все кыргызское население северных районов горного края изъявило желание добровольно принять российское подданство. Некоторые манапы выступили против России".87 Конкретизируя дальше, что такими манапами были Осмон Тайлак уулу и Уметаалы Ормон улуу, которые решительно и последовательно боролись до 1867 года против вторжения русских войск в северные районы Кыргызстана, авторы утверждают что родоправители Осмон и Уметаалы вынуждены были признать подданство России. И только после этих событий пишут авторы "в период между 1855 и 1867 гг. кыргызкое население Северного Кыргызстана перешло в российское подданство".88 



Что касается Южного Кыргызстана, то Дж. С. Бактыгулов и Ж.К. Момбекова без колебания утверждают, что Южный Кыргызстан был завоеван царизмом.
Таким образом, работы К.У Усенбаева, Т. Кененсариева, Дж. С. Бактыгулова способствовали новому решению таких спорных вопросов в кыргызской историографии, как проблемы присоединения Кыргызстана к России; оценка и роль кыргызских биев и родоправителей в сложный период выбора ориентации Кыргызстана в середине ХIХ века, новые оценки при определении характера и итогов народных движений в Средней Азии во второй половине ХIХ-начале XX вв. и т.д.
Вышеотмеченные новые решения и новые оценки проблем процесса присоединения Кыргызстана к России, народных движений до и после присоединения, конкретизация деятельности исторических личностей кыргызского народа в современной историографии показательны для уровня развития исторической мысли в постсоветское время.
На историографическую ситуацию, складывающуюся вокруг проблем революционных событий 1905-1907 гг., в 90-е годы прямо или косвенно повлияла политическая обстановка на пространствах СНГ. В бьюшем СССР юбилейные даты, связанные с революционными событиями, торжественно отмечались и вызывали поток литературы. Была столь же беспрецедентна и степень идеологизированности этих работ, отчасти утративших сегодня свое научное значение.
Но сегодня историографическая ситуация по отношению к вопросам истории изучения революционных событий 1905-1907 гг., в Туркестанском крае изменилась. Об этом свидетельствует тот факт, что к 90-летию первой русской революции в республике не издано ни одной солидной научной работы более того о нем не было упомянуто даже на страницах периодической печати.
Тем не менее, отдельные труды по изучению революционных событий в Туркестане (в том числе в Кыргызстане) в начале XX века появились в среднеазиатской историографии еще к началу перестройки. Так, например, в первой половине 90-х годов увидела свет интересная и богатая документальным материалом коллективная монография "Революция 1905-1907 гг., в Средней Азии и Казахстане". В главе "Революция 1905-1907 гг. в Средней Азии и Казахстане", где автором являлся Б.В.Лунин, сделана попытка дать характеристику проблемы, начиная с 20-годов до первой половины 80-х годов XX столетия. Б.В.Лунин проследил уровень источниковойбазы в изучении ее отдельных вопросов. Исходя из посылки, что освободительное движение крестьян в Средней Азии и Казахстане вливалось в общий поток борьбы тружеников Российской империи и являлось составной частью первой русской революции, автор поставил задачу создания большого сводного труда, посвященного "предпосылкам и ходу событий 1905-1907 гг., впоследствии на пути к победе Великого Октября".89 Именно в таком методологическом ключе была написана специальная глава "Киргизия в период революции 1905-1907 гг. в России", в четвертом академическом издании учебника "История Киргизской ССР", т.2, где прямо указывалось, что выступления трудящихся Средней Азии явились органической частью революции 1905-1907 гг., их борьба за свое социальное и национальное освобождение все более тесно сливалась с общероссийским революционным движением.90.
Господствовавшее в общесоюзной, равно и в кыргызской историографии положение об исторической роли и влиянии первой русской революции на окраины Российской империи, о руководящей роли пролетариата и ее авангарда -российской социал-демократической партии нашли отражения в коллективной монографии "Киргизия в трех российских революциях". В этом коллективном труде национально-освободительное движение в Кыргызстане рассматривалось как часть освободительного движения всех народов России, как резерв российского пролетариата, выступившего в период трех революции в стране за разрешение национального вопроса в духе программных требований ленинской большевистской партии.91 Эта концепция, выработанная на протяжении всего периода развития советской историографии вплоть до 90-х годов, и стала определяющим, господствующим направлением в кыргызской историографии.
В настоящее время, в результате нового подхода, многие положения официально выработанных концепций учеными вновь пересматриваются. Например, С.А.Кожкенов, изучая казахстанскую историографию революции 1905-1907 гг. в России и ее влияние на Казахстан и другие колониальные окраины, подверг обоснованной критике устоявшуюся концепцию о том, что революционное движение в центре России переносилось на окраины, о едином революционном потоке, о высокой классовой сознательности местного пролетариата и о его слиянии с революционной борьбой российского пролетариата. Свое несогласие с официально утвердившимся мнением, автор аргументировал тем, что еще в конце 20-начале 30-х годов вышеупомянутая трактовка была воспринята неоднозначно, более того доминировал иной подход в понимании данного вопроса.92. При этом автор опирался на концепцию Г.Сафарова, сформулированную в его нашумевшей книге "Колониальная революция (Опыт Туркестана)". Как известно, Г.Сафаров в этой работе недвусмысленно утверждал, что "почти с первого дня... советская власть в Туркестане оказалась отрезанной и изолированной от Советской России",93 "партия большевиков здесь не руководила событиями, ее здесь не было"94 и т.д. Выражая согласие с основными положениями Г.Сафарова и подробно изучая историографическую литературу 20-х -30-х годов С.А.Кожкенов пишет: "В результате научных дискуссий, споров... можно прийти к выводу, что события 1905 г. были скоре всего, как указывал Г.Сафаров, "стихийным откликом" на первую русскую революцию".
Из всего этого совершенно ясно, что новый подход к данной проблеме в дальнейшем требует к себе пристального внимания и углубленного исследования.



В наши дни в кыргызской историографии происходит переосмысление роли и значения многих исторических событий. В этом смысле естественной является и дискуссия, сложившаяся вокруг революционного движения 1916 года. Долгое время в советской историографии движение 1916 г. рассматривалось как антиколониальное, антиимпериалистическое, постепенно перерастающее в антифеодальное восстание. Специфической особенностью движения считалось то, что в отдельных местах (на севере Кыргызстана, в Джизаке), имелись реакционные очаги. Поэтому в четвертом издании "Истории Киргизской ССР", т.2, было подвергнуто критике монографическое исследование К.У.Усенбаева "Восстание 1916 года в Киргизии". Авторы четвертого академического издания отметили, что К.У.Усенбаев в своем исследовании не показал реакционных моментов ("очагов") восстания в отдельных местах на севере Кыргызстана". Несмотря на это в настоящее время тенденция в оценке данного движения как национально-освободительного, революционного становится ведущей, определяющей.
В начале 90-х годов, в связи с 75-летием восстания 1916 года эта проблема приобрела особую актуальность, проходили региональные научные конференции, скрещивались в научных публикациях и диспутах самые полярные точки зрения. Но мало у кого наблюдался почти однозначный подход в оценке этого движения. Многие ученые историки кидались из одной крайности в другую в анализе движущих сил, характера и последствий 1916 года и его значения. Об этом свидетельствуют интервью и статьи опубликованные на страницах республиканских газет и журналов. Среди них снова спорным являлся вопрос о характере восстания 1916 г. Смысл спора заключался в том, что некоторые историки, признавая характер данного движения национально-освободительным, антиколониальным, одновременно пытались отрицать колониальную угнетательскую политику Российской империи по отношению к коренным народам Туркестана. Это привело к тому, что авторы, придерживающиеся такой оценки, одновременно считали (К.Токтомушев и др.) данное движение антирусским и общенародным. Мы же думаем, что данное, движение не может быть одновременно национально-освободительным, антиколониальным и общенародным, антирусским. На наш взгляд в определении характера любого восстания нужно, четко себе представлять, что такое революционное, национально-освободительное и народное движение. По нашему мнению, под революционным движением в данном случае следует понимать борьбу народных масс против существующего строя, за ев к независимость. Национально-освободительное движение предполагает прежде всего политическое и экономическое   освобождение зависимых стран от метрополии. В условиях Средней Азии в начале XX в., часто те и другие устремления (революции борьба, национально-освободительное и народное движ< переплетаются, иногда даже представляют единый фронт борьбы социальное освобождение от угнетения метрополии. Поэтому исторической литературе эти два понятия:  "национально- освободительное движение" и "народное движение" употребляются идентичном понимании.
Своеобразным итогом различных мнений и анализа движущих сил характера и значения восстания 1916 г., явилась приуроченная к 75 годовщине данного движения научно-теоретическая конференция состоявшаяся 17 октября 1991 г. в Бишкеке, В ее работе принимали участие свыше 120 человек: сотрудники институтов общественных наук республиканской НАН, представители общественности, а также историки Казахстана и Таджикистана.
Необходимо отметить, что объем подготовленных к печати материалов конференции из-за финансово-экономического затруднительного положения института истории и издательства "Илим" пришлось значительно сократить. Поэтому в сборнике были опубликованы доклады, представляющие наиболее важные стороны восстания 1916 года, в свете новых требований: К.К.Каракеева, К.У.Усенбаева, Ж.Жунушалиева, А.А.Чукубаева, Г.К.Кронгардта, Д.М.Будянского, Д.М.Малабаева."
В ходе работы конференции, как и прежде, основная дискуссия развернулась по вопросу о характере и определени значения восстания 1916 г. в Кыргызстане в исторической науке. Наряду с традиционными оценками данного движения как национально-освободительного, антиколониального, антивоенного, некоторыми историками были высказаны нетрадиционные суждения по рассматриваемым вопросам. Так, например, в сообщении к.и.н. К.Токтомушева снова прозвучала мысль о том, что восстание на севере Кыргызстана было народно-освободительным, антиколониальным, но в то же время антирусски по характеру. Этот тезис К.Токтомушев обосновал тем, что остр» движения было направлено против российских крестьян переселенце в крае, а не против России. В сообщении к.и.н. А.А.Арзымато* критиковалась концепция К.У.Усенбаева о восстании, изложенная его книге "Восстание 1916 г. в Киргизии" (1967). Углубляя проблему Арзыматов предлагал и настаивал, вместо общепринятой в лической науке дефиниции "восстание 1916г.", на определении Зонально-освободительная революционная война" в Кыргызстане не нашло поддержки у выступающих. В сообщении к.и.н. К.Чороева отстаивался тезис о национально-освободительном, но одновременно антироссийском характере восстания. По мнению Т. К. Чороева, манапы кыргызского народа выступали издание самостоятельного кыргызского государства, независимого Российской империи.100 Итак, по различным проблемам восстания 916 г. в Кыргызстане были высказаны противоположные точки зрения, ухе плюрализма в современной историографии. В итоге работы были приняты выводы и рекомендации конференции с учетом некоторых уточнений ученых: К.К.Орозалиева, К.У.Усенбаева, А.А.Арзыматова. В них отмечалось, что в освещении истории восстания 1916 г. в Кыргызстане к настоящему времени сложилась определенная концепция. Однако, присуща и некоторая схематичность, зависимость от идеологических установок юлитической структуры. Ряд вопросов истории восстания нуждается переосмыслении,   новой оценке с позиций объективности   и историзма в дальнейшем исследовании. Дальнейшее изучение и развитие проблемы шло по пути нового подхода и переосмысления противоречивых и сложных сторон восстания 1916 г., в свете решений Ташкентских совещаний и научных юнференций 1966,1987,1990 гг. и Бишкекской научно-теоретической коннференции 1991 года. Об этом свидетельствует тот факт, что в результате всестороннего и углубленного изучения и нового подхода данной проблеме в 90-е годы вышли в свет сборники и материалы документов, новые монографии, а также опубликованы научные статьи, сливающие свет на некоторые ранее малоизученные аспекты восстания,  как в  Кыргызстане  так  и  в  других  национальных суверенных республиках.102 Отличительная особенность всех этих восстаний заключалась в том, что все они написаны на основе новых вдов и использования ранее неизвестных архивных документов, Щих отношение к различным проблемам восстания 1916 года. например, в сборнике "Уркун 1916. Тарыхый даректуу очерктер"> опубликованы различные статьи и воспоминания о восстание ода: государственных деятелей, отдельные важные материалы, ставшие библиографической редкостью. (Материалы и статьи: Рахманова, Г.И.Бройдо, Ысаке уулу Баялы, Т.Рыскулова, Знания: Толо ажы уулу Ыбрайыма, Хусейна Карасай уулу и других). Общим признаком для всех материалов является клаг подход в  объяснении  причин,  различных явлений  кыргызского общества в ходе восстания 1916 года.



В несколько ином плане излагаются причины, ход, лозунги, характер, этапы восстания 1916 г. в сборниках статей ученых Казахстана, изданных в 1993-1994 годах. Например, в статьях Н.Т.Кенжебаева, А.К.Бисенбаева, С.А.Асановой, МК.Козыбае других высказываются мысли и суждения, отличные от предыдущих авторов. Они в своих публикациях выдвигают идею о том, что национальное движение в казахском обществе в начале XX в. бьп неоднородным. Общество находилось в маргинальном состоянии наряду с сохранением родоплеменных отношений и остатков кочевой демократии начинают складываться новые социально-экономические условия, связанные с проникновением элементов капитализма в степь В такой ситуации руководство освободительным движением взяла на себя духовно-интеллектуальная знать,  выдвинувшая идею национальной консолидации. Будучи выходцами из различных слоев общества, эта политическая элита наиболее ярко и последовательно выражала идею национальной независимости, как признанные лидеры казахского общества.1 Такое рассуждение о роли и месте духовно-интеллектуальной элиты в кочевом казахском обществе означало, что авторы смело отошли от классового принципа в изучении различных сторон проблем восстания 1916 года. Развивая эту же идею, академик М.К.Козыбаев пишет: "Советская историография рассматривала каждое национально-освободительное выступление народов окраин локально, в стороне друг от друга как явление внутригосударственное в историографии до настоящего времени происходило нивелирование социально-экономической, политической ситуации в начале XX в казахском ауле и русской деревне, с одной стороны, аграрной окраин с метрополией - с другой. Это... вело к преувеличению степей зрелости рабочего движения в крае, отсюда и социал-демократи ...длительное время с позиции классового подхода к руководст восстания, его лидеры определялись как выходцы из социальных ни При этом отбрасывались исторические факты избрания х сардарбеков, визирей -т.е. восстановления традиционных институ управления Востока".104
В результате нетрадиционных суждений эти авторы приход выводу, что в условиях роста национального самосоз) государственной    независимости,    важно    углубленно аргументированное изучение противоречивой и сложной ис йльно-освободительного движения, свободной не только от изма и догматизма, но и легковесной конъюнктурщины. показывает анализ, в 80-90-е годы разработка различных революционных движений 1905-1907 гг. в Средней Азии и Казахстане и восстания 1916 года усилиями кыргызских, узбекских и казахских ученых была продвинута далеко вперед. Многие ее аспекты учили свое разрешение, часть вопросов ждут глубокого изучения в будущем. Во второй половине 90-х годов историки республики продолжали всестороннее изучение проблем движения 1916 года. Сборник документов и воспоминаний под названием "1916 жылкы ыргызстандагы кетерулуш..." подготовили М.Махмутбекова и П.Ш.Казыбаев.105 Книга базируется в основном на архивных материалах, широко использованы в ней и опубликованные. В него включен сборник архивных документов и материалов, составленный Л.В.Лесной, который издан в Москве в 1937 году под редакцией и с предисловием Т.Р.Рыскулова. Кроме этого авторы использовали документы фондов ЦАУ Кыргызской АССР, большинство которых опубликованы впервые. Очень ценным является раздел книги "Воспоминания" в сборнике, где М.Махмутбекова систематизировала 65 единиц архивных документов и впервые их опубликовала.106 Эта работа была тепло встречена историками республики. В этом же  году  издана монография  М.Махмутбековой "Кыргызстандагы улуттук - боштондук кетерулуш", написанная на нове использования ранее не опубликованных архивных документов, Упоминаний. Достойна одобрения обстоятельная историогра-ическая часть введения, где автор в сравнительном плане определила шьнейшие вопросы, которые требуют изучения. В монографии одробно освещена историческая обстановка в Кыргызстане в начале XX века. Подробно анализируя ход восстания на севере и на юге гызстана, автор справедливо отмечает, что и на севере и на юге юной восстания явилась колониальная политика Российской перии по отношению к Туркестану. В целом, данная работа выполнена на основе использования ранее ченных архивных фондов Кыргызской и Узбекской республик, делает книгу очень ценной. В методологическом плане Махмутбекова при написании монографии не полностью отошла от принципа классового подхода. Об этом свидетельствует тот факт что она, определяя характер восстания 1916г. пишет: "восстание 1916 года - народно-освободительное движение, направленное против эксплуататорских местных слоев и Российского колониального гнета".107 В то же время автор указывает, что восстанием руководили наравне с представителями кыргызской знати (М.Шабданов и др.) и выходцы из простого народа, т.е. были представлены все слои кыргызского общества.
В заключении монографии автор дает периодизацию движения 1916 года, где утверждает, что данное восстание проходило в 3 этапа: 1) с 25 июня по 13 августа. На этом этапе оно не могло стать общенародным, так как не все слои населения принимали в нем участие, большинство знати стояло вне движения; 2) с 13 августа до начала сентября. В этот период времени оно приобретает общенародный характер. Многие из феодальной знати активно поддерживают движение и даже возглавили его; 3) сентябрь-октябрь 1916 года. Это был период подавления восстания, бегства в Китай основной массы населения и бесправная жизнь на чужбине. Эти суждения автора вызывают одобрение, так как в 60-80-е годы в кыргызской историографии ученые в своих исследованиях причисляли местных феодалов к реакционному лагерю, навешивали им ярлыки "предателей" кыргызского народа, обвиняли "их в том, что они сращивались с царской администрацией.



Таким образом, новые подходы и суждения М.Махмутбековой об основных проблемах национально-освободительного движения 1916 года позволяют нам неоднозначно понимать роль различных слоев кыргызского общества в ходе восстания. Эта проблема в будущем ждет своих исследователей.
В связи с 80-летием национально-освободительного восстания 1916 года в республике была издана научно-популярная книга К.У.Усенбаева "1916: героические и трагические страницы". В кратком предисловии книги автор характеризуя состояние кыргызской историографии в 50-70-х годах, прямо указывал, что "в период застоя, предкризисных явлений и некомпетентного вмешательства в науке по существу отрицалось национально-освободительное движение, а народы Средней Азии характеризовались безропотными, пассивными, способными быть объектом колониального угнетения... Под нажимом сверху ученые вынуждены были пересмотреть характер национально-освободительных движений. Тем же, кто продолжал стоять на прежней позиции, навешивали ярлыки националистов и подвергали репрессиям. Почти все национальные движения были признаны феодально-монархическими, реакционными и антирусскими. В таком же духе принимали решения научные конференции и сессии, проведенные в 50-х годах, в частности во Фрунзе, Ташкенте, Алма-Ате и других городах".109 В данном издании К.У.Усенбаев предпринял попытку вскрыть глубокие социально-экономические и политические корни, и на этой основе определить характер восстания 1916 г., выявить его специфические особенности. Монография написана по материалам первоисточников-документов, хранящихся в центральных государственных архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Ташкента, Алматы и Бишкека. Использованы также архивные данные результаты опросных материалов, воспоминания участников и очевидцев, мемуары и другие. В исследовании автор тщательно рассмотрел причины восстания, положение трудящихся в годы первой мировой войны, ход восстания на юге и на севере Кыргызстана, причины поражение, положения беженцев, их бедствия и возвращение на Родину. Характеру, специфическим особенностям восстания и его политическому значению посвящена отдельная глава.
Анализируя колониальную политику русского царизма в Средней Азии с момента образования Туркестанского генерал-губернаторства до периода первой мировой войны ученый приходит к выводу, что восстание обусловливалось глубокими социально-экономическими факторами, а причины крылись в двойном гнете, жестокой колониальной политике царизма. Подробно описывая ход восстания на юге и на севере Кыргызстана, К.У.Усенбаев утверждает, что борьба рядовых скотоводов Малого и Большого Кемина представляла серьезную угрозу для местной феодальной знати, в частности волостных управителей и аильных старшин. При этом автор действия волостных управителей Белека Солтоноева, Кемела Шабданова оценивает отрицательно, характеризует их как приспешников представителей русских властей в Кыргызстане. Одновременно автор дает сведения о руководителях восстания, вышедших из бедняцкой среды кыргызского общества. Анализируя причину поражения восстания, К.У Усенбаев подчеркивает, что это объясняется крестьянской природой данного движения, его стихийностью, локальностью и неорганизованностью. Восстание не имело единого руководства и программы действия, четко определенных конечных целей и задач.
Традиционно объясняя роль и место кыргызских баев и манапов в восстании, К.У.Усенбаев пишет, что "поражению восстания способствовало также предательство баев и манапов".111 Это утверждение обосновывается автором данными официальных Донесений и рапортов исходивших от царских чиновников. Касаясь вопроса определения характера, специфических особенностей и политического значения восстания, автор утверждает, что движение 1916г. было национально-освободительной войной против господства в Средней Азии российского империализма... создавшего здесь систему варварской, беззастенчивой эксплуатации и грабежа. Считая, что восставшие боролись также против разорительной первой мировой войны и военно-феодального империализма, К.У.Усенбаев определяет характер выступления как восстания национально-освободительного, революционного, антиколониального, антиимпериалистического, антивоенного. Автор также отмечает, что социальный состав восставших был неоднородным. В нем принимали участие не только бедняки и середняки, но и представители местной феодальной знати, преследовавшие свои интересы. На основе данных архивных документов К.У.Усенбаев доказывает, что Канат шаа и сыновья Шабдана не смогли удержать трудящиеся массы от выступления. Поэтому они, опасаясь, что гнев возмутившегося населения обрушится и на них, присоединились к восставшим.
Что касается проблем влияния Турции и Германии на ход движения в Средней Азии в начале XX века, то КУУсенбаев их действие и роль в восстании оценивает отрицательно. Такое отношение автор обосновывает тем, что содержание национального движения определяется внутренними факторами, обусловленными социально-экономическим и политическим положением страны, а не внешними. Логическим завершением всех этих суждений явилось то положение, что данное движение смыкалось с революционным движением русского пролетариата и трудового крестьянства, вливалось в общий поток революционной борьбы народов России против царского самодержавия и первой мировой войны.
Автор в ходе восстания выделяет три этапа: начало восстания (июль первые числа августа), нарастание (август-первая половина сентября), убыль, т.е. поражение восстания (с середины сентября по ноябрь).
Специфическими особенностями восстания К.У.Усенбаев считает патриархально-родовые пережитки, т.е. они старались избирать своими руководителями родственников; стремление местных феодалов использовать выступление трудящихся масс в своих интересах; восстание не имело пролетарского руководства; кыргызские дыйканы боролись за землю; движение вскрыло серьезные революционные резервы национальных окраин и т.д.



Из всего вышеизложенного ясно, что в исследованиях К.УУсенбаева и М.Махмутбековой проблем восстания 1916 года имеются общие черты: руководство принципами классовой теории, традиционные подходы в определении многих сложных сторон данного движения и т.п.
Исходя из этого можно предположить, что работы К.УУсенбаева и М. Махмутбековой в методологическом плане отличаются от исследований казахстанских историков по данной проблеме. Как рассмотрено выше, казахстанские историки в истории восстания 1916 года выделяли круг проблем, которые требовали, по их мнению, коренного пересмотра. К ним они относили: недопустимость рассмотрения каждого национально-освободительного выступления народов окраин локально, изолировано друг от друга; полное раскрытие смысла и содержания созданных народом всех атрибутов национальной государственности -вооруженную силу, ханскую структуру власти, правовые порядки; раскрыть и выявить самостоятельность национально-освободительного потока революционного движения на Востоке, недопустимость искусственного сужения социальной базы национального движения в угоду классовому принципу подтягивая его до уровня классовой борьбы пролетариата и беднейшего крестьянства в центральных районах Российской империи. Эти историки считают, что для разрешения этих задач нужно переоценить роль и место восстания 1916 года в мировой и отечественной истории.
Итак, на современном этапе развития исторической науки многие сложные вопросы восстания 1916 года требуют нового подхода и переоценки. Вполне естественно, что проблемы методологии и историографии, затронутые учеными, носят лишь дискуссионный характер и требуют дальнейшего глубокого анализа.
Рассматривая современную историографию восстания 1916 г. невозможно игнорировать такой важный ее аспект, как отражение этой проблемы в трудах тюркоязычных исследователей. В этом плане нас в первую очередь привлекает вышеупомянутая книга нашего соотечественника А.Байтура "Кыргызтарыхынын лекциялары". В этой книге А. Байтур, затрагивая отдельные стороны проблем восстания 1916 года, характеризовал его как национально-освободительную борьбу кыргызского народа против колониальной политики России. Примечательным является то, что автор, касаясь вопроса влияния эмиссаров Германии и Турции на ход восстания, считает их "приспешниками своих хозяев, предателями интересов кыргызского народа в пользу этих стран".112 Анализируя положение кыргызов, беженцев в Китай, А.Байтур дает подробные сведения о размещении 200 тыс. казахов и кыргызов на территории Ак-Чийских, Уч-Турфанских, Ак-Суйских и других районов Восточного Туркестана. Следует сказать, что А.Байтур, рассматривая процесс колонизации Россией народов Урала, Сибири, Средней Азии, начиная с XVI века до начала XX века, характеризовал этот период как непрерывную освободительную воину этих народов против экспансионистской политики метрополии.113
Немалые вопросы движения 1916 года были также предметом анализа и исследования зарубежных тюркоязычных авторов. Так, например, вышеназванные тюркоязычные исследователи Б.Хайит, М.Сарай в своих работах однозначно интерпретировали данное движение как национально-освободительное движение всех народов Туркестана. Более того, Б.Хайит связывает свержение русского царя в ходе февральской революции 1917 года с революционным движением 1916 года, утверждая: "Свержение монархии было обусловлено революционным политическим требованием Туркестанских национальных окраин, которые они ставили четко и конкретно".114
Профессор М.Сарай подчеркивает, что "пробуждение политического сознания тюркских народов началось с момента подчинения казахских и крымских тюрков русскими".115 Таким образом, тюркоязычные зарубежные исследователи традиционно выдвигают и придерживаются устойчивой концепции о непрерывной национально-освободительной борьбе тюркских этносов против господства Российской империи с XVI - до начала XX века.
Рассмотренные научные работы показали большие возможности раскрытия новых сторон проблем революционных и национально-освободительных движений в Средней Азии в начале XX века. Об этом свидетельствует статья преподавателя Бишкекского гуманитарного университета Чо Ми Чжа.П6 Он рассмотрел вопрос о влиянии исламского фактора на ход событий 1916 г. в Средней Азии. Автор однозначно заявляет, что в 1916 г. мусульманское духовенство пыталось использовать освободительное движение народов Туркестанского края в своих целях, надеясь направить его по националистическому антирусскому пути. По мнению Чо Ми Чжа архивные данные о ходе восстания в некоторых районах Кыргызстана и Семиреченской области это подтверждают. В ходе анализа влияния исламского фактора в восстании 1916г. автор на основе использования лозунга движения, архивных данных и рапортов военных губернаторов Туркестанского генерал-губернаторства доказывает, что цель духовных лидеров заключалась в отторжении от России и образовании самостоятельных мусульманских государств. Автор признает, что мусульманским лидерам не удалось повсеместно навязать восставшим газават. Многие рядовые кыргызы, узбеки, казахи не отличались религиозным фанатизмом и не испытывали вражды к иноверцам.



В конце статьи Чо Ми Чжа, отмечая справедливый, освободительный характер движения, приходит к заключению, что исламский фактор сыграл в восстании не решающую, но видную роль.
По мере развития историографии, совершенствования научной методологии по рассматриваемой проблеме ставятся новые вопросы, история восстания 1916г. исследуется под современным углом зрения. В результате не просто расширяются прежние знания о данном движении, некоторые спорные моменты уточняются, старые представления об условиях и закономерностях развития человеческого общества преобразуются.
Наглядным примером исследования под новым углом зрения проблем восстания 1916 года, может служить вводная статья кыргызоведа Д.Б. Сапаралиева к сборнику документов и материалов, посвященному эпохе и личности Шабдана баатыра, изданному в честь его 160-летнего юбилея. В ней автор однозначно и твердо заявляет, что в ходе восстания 1916 года сыновья Шабдана баатыра (Исамидин, Мокуш и Кемел - Ж.Ж.) закономерно стали руководителями, а сам Шабдан - знаменем этого поистине патриотического движения народного духа.
Таким образом, оценка событий 1916 года как национально-освободительной революции, одной из первых подобного типа, происходивших в колониях Российской империи, становится ведущей и определяющей в постсоветской историографии.
§4. Основные направления изучения культурного наследия кыргызского народа в период перестройки и независимости.
В годы перестройки началась новая страница в истории культуры Кыргызстана. Созданы благоприятные условия для объективного, правдивого показа исторического процесса во всех его проявлениях. Об этом свидетельствуют несколько статей, опубликованных на страницах республиканских газет, в которых обосновывается необходимость новых подходов к изучению проблем культурного наследия кыргызского народа.119.
В 80-90-е годы ученые провели работы по исследованию особенностей общественно-политической и философской мысли на основе анализа мировоззренческих взглядов акынов-заманистов Калыгула, Арстанбека, Молдо Кылыча, Молдо Нияза и по изучению народного миропонимания в эпическом наследии кыргызов.
Всестороннему исследованию вышеперечисленных вопросов способствовали благоприятные предпосылки, созданные процессом демократизации общества. В частности, в январе 1989 года бюро ЦК Компартии Кыргызстана рассмотрело вопрос о творческом наследии Молдо Кылыча (Шамырканова) и Касьтма Тыныстанова. В принятом постановлении по этому вопросу говорилось: "Во изменение постановления ЦК Компартии Киргизии от 5 января 1960 г. "Об ошибках в оценке творчества Молдо Кылыча и К.Тыныстанова" согласиться с выводами комиссии ЦК о необходимости восстановления исторической правды о литературном наследии одного из видных кыргызских мыслителей конца X IХ-начала XX веков Молдо Кылыча (Шамырканова) и одного из зачинателей киргизскойписьменной литературы, ученого-лингвиста, Касыма Тыныстанова, незаконно репрессированного в тридцатые годы."120 В нем также отмечается, что необходимо "расширить изучение творчества Молдо Кылыча и К.Тыныстанова, издать избранные произведения, показав при этом отдельные их мировоззренческие ошибки и заблуждения". Реализация указанных задач была поручена соответствующим учреждениям и научным организациям республики.
Развертывая исследовательскую работу по изучению творческого наследия видных представителей национальной культуры литературоведы и философы республики издали несколько работ, посвященных философским, эстетическим взглядам и творчеству Калыгула, Арстанбека, М. Кылыча и М.Нияза, на кыргызском и русском языках.121 В этих работах раскрывались истоки и развитие общественно-философской мысли кыргызского народа, прослеживались ее основные направления и этапы.
Как известно в советской историографии произведения вышеперечисленных акынов-заманистов считалась антирусскими. Поэтому данная проблема в истории оставалась "белым пятном", считалась запретной зоной. В работах советских и кыргызских историков, философов и литературоведов их творчество оценивалось однозначно негативным. В этих условиях единственными выразителями настроений кыргызского общества объявлялись только те деятели, которые в той или иной мере приветствовали русское влияние на Кыргызстан.
Мы полагаем, что к историческому прошлому должен быть дифференцированный, научный подход. Это означает, что мы, с одной стороны, должны избегать идеализации отдельных явлений, персоналий, с другой, должны реалистически, объективно оценить народное культурное наследие, в котором бытует как позитивное, так и негативное по отношению к общественно-философской жизни Кыргызстана во второй половине XIX -начале XX вв.



В указанные годы ученые республики продолжали изучение эпического наследия как историко-этнографического источника по истории кыргызского народа. Именно с таких позиций была написана монография И.Б.Молдобаева "Эпос "Жаныш и Байыш" как историко-этнографический источник", изданная в 1983 году.123 Автор впервые в историографии Средней Азии рассматривал этот эпос как источник при исследовании различных сторон хозяйственных, торговых, социальных отношений, этнокультурных связей, народных знаний, быта и культуры кыргызского народа досоветского периода. При исследовании вышеназванных проблем И.Б.Молдобаев старался акцентировать внимание на тех событиях и явлениях, сведения о которых незначительны или вообще отсутствовали в историографии Кыргызстана. Так, например, автор в главе об отражении в эпосе культуры и быта кыргызов обращает внимание на народную медицину как предмет этнографических исследований. При этом, И.Б.Молдобаев прямо указывает, что в варианте О.Урманбетова упоминаются хирургические инструменты и приемы хирургического лечения. Проводя подробный лингвистический анализ упоминаемого хирургического инструмента "тинтуур", автор приходит к выводу, что под этим названием кыргызы подразумевали инструмент стрелоискатель. Опираясь на сведения сказителя эпоса, И.Б.Молдобаев утверждает: "тинтуур (стрелоискатель)... изготовлялся из чия, таволги, а также из золотой и серебряной проволоки, толщиной примерно со стебель чия. На его конце прикреплялся шарик или выпуклый предмет."124
Что касается определения миропонимания кыргызов в древности и в позднем средневековье то автор на основе тщательного изучения эпоса, приходит, к заключению, что "кыргызы были привержены к исламу менее всех народов Средней Азии, что в их среде бытовали в значительной мере и доисламские верования. А описанная в эпосе дружба Байыша с дочерью иноземного правителя, на наш взгляд, -пример терпимого отношения киргизов к иноверцам, что лишний раз свидетельствует о формальном восприятии киргизами догматов исламской религии".125
Как явствует из всего этого, кыргызы в древности и в позднем средневековье не отличались религиозностью, у них бытовало одновременно и доисламское, и исламское верование.
И.Б.Молдобаев снабдил монографию приложением - сводной таблицей -характеристикей всех известных вариантов и списков эпоса "Жаныш-Байыш, кратких данных о сказителях и их исполнительском репертуаре, словарем отдельных труцноистолковываемых терминов, указателем антропонимов, приведенных в эпосе географических названий, наименований животных, растений и т.п.
Таким образом, данное исследование И.Б.Молдобаева в известной мере восполняет пробел в области исторической этнографии кыргызского народа.
Продолжая эту традицию, в конце 80-х годов И.Б.Молдобаев издал монографию "Эпос "Манас" как источник изучения духовной культуры кыргызского народа". При этом главную задачу в исследовании данной проблемы автор видел в том, чтобы показать значение и возможности эпоса "Манас" как источника в изучении различных сторон духовной культуры кыргызов: религиозные верования и мировоззрение; обычаи и обряды; народные знания; игры и развлечения; сведения о музыкальных инструментах и т.п.
Автор рассмотрел духовную культуру кыргызов в трактовке эпоса "Манас", используя при этом и другие сравнительные источники. Но как справедливо отмечает исследователь, в широком смысле культура - это все, что создано человечеством, естественно, он не мог охва­тить все вопросы духовной культуры кыргызского народа.
Несмотря на это рассматриваемая монография И.Б.Молдобаева внесла определенный вклад в кыргызскую историографию в раскрытии богатств духовной культуры кыргызского народа.
Следует сказать, что в вышерассмотренных исследованиях авторы не смогли окончательно освободится от классового подхода в изучении и интерпретации различных сложных сторон духовной культуры кыргызов в произведениях акынов-заманистов и народных эпосах.
Специальному изучению вопроса о вкладе политических деятелей Кыргызстана в развитие культуры южных кыргызов и населения Ферганской долины в Х1Х-начале XX вв. посвятил статью "Курманжан датка жана кыргыз маданияты" историк А. Б. Бедельбаев. В ней он показал процесс формирования и развития мировоззрения и духовной культуры Курманжан датки. Особое внимание им уделено положительному влиянию Алымбека датки в их совместной жизни.
Обращая внимание на воспитание и обучение сыновей: Абдылдабека и других в Ошском религиозном медресе, автор утверждает, что около Курманжан всегда находились переводчики и писари, умеющие говорить и писать на языке тюрков. Это обстоя­тельство само по себе способствовало сближению тюркских народов.
А.Б.Беделбаев, разделяя мнению Х.Н.Бабабекова о знакомстве Курманжан с творчеством ее современников; Надири, Уванси, Анвара, Дильшода, Махдади, Бегим Муштара, Зебинисо, Мукими и других, пишет, что она очень бережно отнеслась к культурному наследию и письменным источникам народов Востока.127 Исходя из этого автор приходит к выводу, что Курманжандатка, являясь выходцем из феодальной среды, была личностью своей эпохи, бережно хранившей духовные ценности тюркоязычных народов. Ее политическая деятельность способствовала развитию общественно-политической мысли кыргызского народа.



Таким образом, А.Б.Беделбаев воздал должное вкладу Курманжан датки в развитие культуры народов Востока во второй половине XIX --начале XX вв., тем самым он расширил диапазон исследовательской работы ученых по рассматриваемой проблеме.
Распад СССР и образование суверенных государств повлияли и на исследователей, освободив их от идеологизированного подхода к историческим событиям, позволив свободно выразить свою точку зрения по основным вехам культурного наследия кыргызского народа.
Это касалось и такого фундаментального произведения как эпос "Манас". Результатом неустанного исследовательского поиска явилось издание учеными в 90-е годы брошюр, энциклопедий и монографий по различным проблемам эпоса "Манас" на кыргызском и русском языках. В них ученые комплексно раскрывали роль и место эпоса "Манас" как памятника духовной культуры кыргызов с древнейших времен до XX в. Исследователи также отметили, что этнокультурная история кыргызов проходила не изолированно, а в тесной взаимосвязи с центральноазиатской, южносибирской и другими цивилизациями. Исходя из этого, ученые пришли к выводу, что эпос "Манас" является достоянием не только кыргызской, но и мировой эпической культуры.
При определении времени сложения и развития эпоса "Манас", мнении ученых, как и прежде, разделились. В этом вопросе мы разделяем точку зрения И.Б.Молдобаева, считавшего, что поэтический текст эпоса "Манас" отразил в художественной форме 7 периодов истории кыргызов, начиная со времени упоминания термина "кыргыз" и кончая началом XX в. При этом он делает оговорку: нельзя идентифицировать исторические и эпические лица. Исходя из этого И.Б.Молдобаев приходит к выводу, что Манас - образ собирательный.
Международный научный симпозиум посвященный 1000-летию эпоса "Манас", проходившей 27-28 августа, 1995 года в г. Бишкеке, подвел своеобразный итог в качественном изучении эпического наследия кыргызского народа. В ходе работы научного симпозиума ученые рассматривали различные проблемы эпоса по 6 направлениям: эпос "Манас" как историко-этнографический источник: отражение культурных взаимосвязей этносов в эпических произведениях народов Центральной Азии; проблемы языка и поэтики эпических памятников народов мира; проблема изучения текстов и вариантов эпоса "Манас"; общественно-политическая мысль кыргызов по эпосу "Манас"; эпос "Манас" и искусство.130 В результате им удалось выявить и определить место и роль эпоса "Манас" в жизни кыргызского народа со времен хуннских правителей до XX века. Ученые пришли к выводу, что эпос "Манас" в настоящее время выполняет не только эстетическую, художественную, но и идеологическую, мировоззренческую функции. Энциклопедичность эпоса "Манас", массив знаний, заложенных в этом произведении, выступают программой комплексного изучения актуальньгх проблем духовного наследия кыргызского народа.
Развивая данное направление во второй половине 90-х годов, ученые старались глубоко и всесторонне раскрывать роль и место эпоеа "Манас" в традиционной культуре кыргызского народа. В исследованиях философов, культурологов и литературоведов, появившихся в эти годы, эпос "Манас" вполне справедливо рассматривается как источник духовной культуры кыргызов. В этих работах авторы стремились обнаружить истоки духовной культуры кыргызов в контексте пробуждения национального самосознания и мировоззрения. В их интерпретаций эти проблемы поднимаются до определенных философских обобщений.
В то же время следует сказать, что мифологические истоки "Манаса" до сих пор в историографии специально не изучались. В какой то мере восполнить этот пробел и была призвана монография Ш.Б.Акмолдоевой "Древнекыргызская модель мира (на материалах эпоса "Манас")." В этом исследовании на обширном материале текстов "Манаса" реконструируется древнекыргызская модель мира в ее пространственно-временном и социальном аспектах. Рассматриваются мир людей, эпические воззрения древних кыргызов, внешний мир. Справедливо полагая, что основным источником для ответа на вопрос, какими видели или хотели себя видеть древние кыргызы, для нас остается "Манас", автор ставит на первое место ориентацию древнего человека на жизнь, которая в его сознании являлось высшей положительной ценностью. Исходя из этого принципа и подробно исследуя социальные, этические и философские истоки мировоззрения древних кыргызов, Ш.Б. Акмолдоева приходит к выводу, что "Манас" повествует прежде всего не о сложении этноплеменной организации или формировании ранней государственности кыргызов, а о сложении мироздания в целом, т.е. имеет космологический и даже космогонический характер.132
Таким образом, попытка целостного изучения эпоса "Манас", в плане реконструирования древнекыргызского понимания мироздания, предпринятая в монографии Ш. Б. Акмолдоевой, несомненно обогатила гуманитарную науку.
Во второй половине 90-х годов в международной газете "Заман Кыргызстан" была опубликована статья С.С. Даниярова,ьз посвященная проблемам джадидского движения в Кыргызстане в конце XIX - начале XX вв. В ней автор, в отличие от своих предшественников (А. А. Чукубаев и др.), ставит проблему по-новому, утверждая, что в условиях колониальной политики русского царизма среди кыргызов, ведущих кочевой и полукочевой образ жизни, возникновение и функционирование новометодных школ несомненно являлось прогрессивным. Положительно характеризуя деятельность этих школ, С.С. Данияров писал, что их количество в досоветском Кыргызстане достигало двадцати. Подводя итог своим мыслям, автор сделал вывод, что новометодные школы, способствуя дальнейшему распространению образования в Кыргызстане, внесли определенный вклад в историю культуры в конце XIX - начале XX вв.
В конце 90-х годов по линии государственный дирекции "Ош-3000" при правительстве Кыргызской Республики была также издана монография Б.М. Жумабаева "Южный Кыргызстан глазами российских путешественников", посвященная проблемам изучения социально-экономической жизни и культуры, традиций южнокыргызского населения по материалам русских путешественников и исследователей второй половины ХГХ - начала XX вв. В монографии подробно рассматривается также состояние материальной и духовной культуры южного Кыргызстана и его центра г. Оша, а также впервые дается анализ, характер и цели экспедиции российских путешественников.
Критически анализируя и обобщая множество новых архивно-документальных материалов городов (Бишкека, Ташкента и Санкт-Петербурга) Б.М. Жумабаев установил этапы и разноаспектную направленность деятельности российских путешественников, а также некоторые особенности научно-литературного наследия, которые не всегда учитывались в работах предшественников, изданных в 1917-1990 гг.
Подводя итог анализу деятельности российских путешественников во второй половине ХГХ начале XX вв., по изучению южной части Кыргызстана и г. Оша автор приходит к заключению, что оставленная нам историко-этнографическая и культуроведческая информация в труцах участников русских экспедиции "служит ценным источником для воссоздания сравнительно полной картины истории быта и культуры населения Южного Кыргызстана, его центра г. Оша второй половины XIX - начала XX вв".
По содержанию и по широте охвата проблем к этой же тематике относится монография Д. Б. Сапаралиева,135 посвященная малоизученным вопросам этнополитической истории кыргызского народа во взаимосвязи с соседними народами фергано-кашгарского региона, а конкретнее юг Кыргызстана, г. Ош и его окрестностей с ХУШ в. до середины XIX столетия. В год празднования 3000-летия г. Оша данное исследование ценно тем, что г. Ош, расположенный на важнейшей артерии Великого шелкового пути, впитывая и синтезируя прогрессивный опыт как кочевой, так и оседлой цивилизации, стал своеобразным очагом оригинальной культуры.
В монографии использованы документальные архивные материалы как опубликованные, так и выявленные автором в городах Москве, Санкт-Петербурге, Омске, Оренбурге, Алматы, Ташкенте и Бишкеке.
В отличие от своих предшественников (Б.Д. Джамгерчинов, А.Х. Хасанов, К. У Усенбаев. В. М. Плоских. В. Я. Галипкий. Т. Кененсариев и др.) автор прошлое Оша и его окрестностей впервые в кыргызоведении рассматривал как составную часть истории Кыргызстана в региональном ракурсе. Автор пытался упорядочить и дополнить всю информацию о ходе политических событий в регионе, при этом дать им новую интерпретацию, ранее стереотипно воспринимаемую даже учеными - историками.
Касаясь проблемы политической деятельности Алымбека датки в Кокандском ханстве, Б. Сапаралиев по-новому ставит вопрос о статусе ош-алайских кыргызов и его руководителей. Он пишет, что после возведения на престол Шералы хана кыргызы ближайших окрестностей Ферганы начали осознавать свое лидирующие положение в конфедерации мусульманских государств в кашгаре-ферганском регионе. Следовательно кыргызы в определенной степени считали его собственным государством, поэтому ревностно защищали Кокандскую орду от посягательств извне, как со стороны Бухары, так и России. Развивая свою мысль в этом направлении Д. Б. Сапаралиев приходит к заключению, что кыргызская аристократия в лице биев, формально ратуя за воздвижение в ханы Коканда представителей из династии мингов, фактически стремилась усилить свое влияние и даже управлять ханством. На этом основании автор доказывает, что Алымбек, удостоенный со стороны Кокандских ханов титулом парваначи, фактически "именовался ханом". Признавая в этом суждении определенное рациональное зерно, мы полагаем, что автор данную концепцию обосновывает принципом конфедеративности управления в феодальных среднеазиатских государствах. Достойны внимания интересные выводы автора, сделанные в результате кропотливого изучения вопросов взаимоотношений кыргызов с соседними народами Средней Азии, о том, что "положение о завоевании Кокандским ханством, точнее ферганскими владением территории Кыргызстана и угнетение им кыргызского населения, мягко говоря, является надуманным пассажем. Данное обстоятельство в свое время являлось идеологической основой внешнеполитической доктрины Российской империи для ее продвижения на юго-восток к новым территориальным приобретениям в Средней Азии".137
Как видно из вышеизложенного, выводы Д.Б. Сапаралиева содержат в себе новые подходы к пониманию спорных вопросов места и роли Кокандского ханства в политической жизни кыргызов в ХЕК веке. Одновременно отметим, что Д.Б. Сапаралиев ничего не пишет о борьбе Тайлак баатыра против экспансионистских устремлений Циньской империи, а затем Кокандского ханства в 20-30-х годах XIX века.
Таким образом, монографии Б.М. Жумабаева и Д.Б. Сапаралиева являются показателем расширения научных исследований в изучении проблем досоветского периода истории Южного Кыргызстана и истории городов республики.
Выше проанализированные работы ученых по различным вопросам истории и культуры досоветского периода Кыргызстана показали нам, что на современном этапе развития историографии изучение исторического прошлого складывается на принципиально новой основе. Этой новой основой являются принципы историзма и объективности, отказ от политизации исторических событий и явлений с ориентацией на научную точку зрения.
ГЛАВА IV
1. Перестройка и задачи журнала "Вопросы истории" // Вопросы истории. 1988. №2. С. 4.
2.Тютюкин СВ. Первая российская революция в отечественной историографии 90-х годов // Отечественная история. 1996. №4. С. 72.
3.  Вексельман М.И. Российский монополистический и иностранный капитал в Средней Азии (конец ХГХ-начала XX вв.)- Ташкент: Изд-во ФАН Уз. ССР, 1987.
4.Там же. С. 144.
5.Там же. С. 142.
6. Галицкий В.Я., Плоских В.М. Старинный Ош: Очерк истории. - Фрунзе: Илим, 1987.
7. Айдашев Т. Город Ош: Краткий краеведческий очерк. -Фрунзе: Мектеп, 1968; Исаев А. И., Картавов М.М. Город Ош (Крат­кий краеведческий очерк). - Фрунзе: Кыргызстан, 1974 и другие.
8. Галицкий В.Я., Плоских В.М. Старинный Ош ... С. 162. 
9. Там же. С. 62-64 (подсчет наш)
10. Шерстобитов В.П., Орозалиев К.К., Винник Д.Ф. Очерк
истории исторической науки в Советском Кыргызстане (1918-1960 гг.).- Фрунзе: Киргосиздат, 1961. С. 60-70.
11. Ахмеджанов Г.А. Советская историография присоединения Средней Азии к России.-Ташкент: Изд-во ФАН Уз. ССР, 1989. С. 82-115. 
12. Там же. С. 106. 
13.Табышалиев СТ. Важная веха в истории киргизского народа: К 125-летию вхождения Киргизии в состав России // Советская Киргизия, 1988, 13 октября; Кронгардт Г.К. Классовый состав переселенческого населения Киргизии в конце XIX в. (По данным массовых опубликованных источников) //Известия АН Кирг. ССР. Общ. науки. 1988. № 2. С. 50-56; Кененсариев Т.К. Переселенческий вопрос в политике царского правительства второй половины Х1Х-начала XX вв. (На материалах Киргизии) // Известия АН Кирг. ССР. Общ. науки. 1989, № 1. С. 50-55; Табышалиев СТ.^Плоских В.М., Усенбаев К.У. Поворотный пункт в судьбе народа // Советская Киргизия" 1990. 5 апреля; Их же. Присоединение Киргизии к России: истоки, процесс, последствия // Известия АН Кирг. ССР Общ. науки. 1990. №2. С. 60-77; Кененсариев Т.К. вопросу о политике царизма в отношении кочевников дореволюционного Киргизстана//Известия АН. Кирг. ССР. Общ. науки. 1990. № 3. С. 32-39; Табышалиев СТ., Плоских В.М., Усенбаев К.У. Тарыхка жацыча ой жугуртелу // Саясий трибуна. 1991. №1. 82-94 бб.; Кененсариев Т.К. О некоторых методологических аспектах исследования истории Кыргызстана второй половины Х1Х-начала XX вв. // Известия АН Респ. Кыргызстан, 1991. №2. С. 35-40; Джумагулов А. О термине "манап" //Известия АН Респ. Кыргызстан. 1991. №4. С. 61-68; Кененсариев Т. Россия - Кыргызстан: биригишуубу же басып алуубу? // Саясий трибуна. 1991. №4. 84-88 бб.; Жакыпбеков Ж. Так концепциядан тарых тактыгына: Орто-Азиянын Орусияга кошулушунун талаш-тартышмаселелери//Кыргызмаданияты. 1991.30 май; Хелимский Е.И. Вопросы социально-экономического развития крестьян-пере­селенцев Средней Азии в конце X1 Х-начале XX в. в дореволюционной историографии (на материалах Семиреченской области) // Известия АН Республики Кыргызстан. Общ. науки. 8992. №1 С. 20-31; Бактыгулов Дж. С. Восстание 1916 г. в Киргизии: итоги и задачи изучения // Известия АН Кирг. ССР. 1988. №1. С. 42-48.
14. Кененсариев Т. К вопросу о политике царизма в отношении кочевников дореволюционного Кыргызстана // Известия АН Кирг. ССР. Общ. науки. 1990. № 3. С. 32-39. 
15. Хелимский Е.И. Вопросы социально-экономического развития крестьян-переселенцев Средней Азии в конце XIX-начале XX вв. в дореволюционной историографии // Изв. АН Кирг. ССР. Общ. науки. 1992. №1. С. 20-31. 
16. Кронгардт Г.К. Классовый состав переселенческого населения Киргизии в конце XIX века // Изв. АН Кирг. ССР. Общ. науки. 1988. № 2. С. 50-56. 
17.Джумагулов А. О термине "манап" // Известия АН Республики Кыргызстан. Общ. науки. 1991. №4, С. 67. 
18.См.: Научная конференция (приглашение и программа) Военная экспансия и колониальная политика царизма в Средней Азии: - Ташкент 1990. К сожалению, материалы этой конференции не опубликованы.
19.Великий Октябрь и некоторые вопросы исторической науки: Тезисы докл. и выступлений на межреспубликанской научи, конференции молодых историков, поев. 70-летию ВОСР. - Фрунзе: Илим, 1987; Исторические чтения: Тезисы докл. и сообщений научн, конференции, поев. 70-летию акад. АН Кирг. ССР, Б.Д. Джамгерчинова, 80-летию чл. корр. АН Кирг. ССР А.Г.Зимы. -Фрунзе: Илим, 1989; Исторические чтения: Тезисы докл. и сообщений научн. конференции, поев. 75-летию чл. корр. АНКирг.ССР, проф. Хасанова А.Х. Фрунзе, 1989; Тезисы докл. и сообщений научн. конференции, поев. 125-летию добровольного вхождения Киргизии в состав России 27-28 января 1989 г. - Ош, 1989, Тезисы докл. научн. конференции проф. - преподавательского состава ист. Фак­та 17-18 января 1991 г. - Фрунзе 1991; Научная конференция проф. -преподавательского состава ист. факта: Тезисы докладов. 1993; Научная конференция проф. преподавательского состава, поев. 60-летию образования Киргосуниверситета: Тезисы докладов. Ч. 1. -Бишкек, 1993 и др. 
20. Жакыпбеков Ж. Советская историография революционного и национально-освободительного движения в Средней Азии во второй половине Х1Х-начале XX вв (на материалах Киргизии): Автореферат дисс.... канд. ист. наук. М.,1986; Омурбеков Т.Н. Участие народ­ностей Семиречья   в национально-освободительном движении в начале XX в.  (1890-1917  гг.): Автореферат дисс.... канд. ист. наук. - Алма-Ата, 1986; Мийманбаева Ф.Н. Социально-экономические отношения в киргизском и казахском хозяйствах Семиречья в начале XX в. (по материалам комиссии П.П. Румянцева): Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. Фрунзе, 1990, Алишева А.Р. Оседание киргизских хозяйств в конце XIX- начале XX вв.: Автореферат дисс.канд. ист. наук. - Фрунзе, 1990; Жумабаев Б.М. Социально- экономическая и культурная жизнь Южного Кыргызстана второй половины Х1Х-начала XX вв. в трудах русских путешественников и исследователей: - Автореферат дисс. канд. ист. наук.- Б. 1994; Молдокасымов К.С. Х1Х-кылымдын экинчи жарымы - XX- кылымдын башындагы кыргыз-езбек элдеринин тарыхый байланышынын енугушу: Тарых илимд. канд. дисс.авторефераты.- Б., 1994.
21. Кыргызы и Кыргызстан: опыт нового исторического осмысления. - Б.: Илим, 1994.
22.Чороев Т.К. Кыргызстан - - колония // Кыргызы и Кыргызстан... С. 103. 
23.Там же.
24.Молдокасымов К.С. Х1Х-кылымдын экинчи жарымы XX-кылымдын башындагы кыргыз-езбек элдеринин тарыхый байланышынын енугушу. Тарых илимд. канд. дисс. авторефераты. 9-6. 
25. Молдокасымтегин К. Искак Молдо - Кокондун акыркы ханы //Заман Кыргызстан. 1994. № 62, 63, 64, 65,66.
26.Кененсариев Т. Кыргызстандын Орусияга каратылышы. Тарыхты уйренуучулер учун. -Бишкек: Кыргызстан, 1997.151-6. 
27.Кронгардт Г.К. Население Киргизии в последней трети XIX - - начале XX века: По материалам северных районов. -Фрунзе: Илим, 1989. С. 53.
28.  Взаимосвязи киргизского народа с народами России, Средней Азии, Казахстана (конец ХУШ-Х1Х вв.). - Фрунзе: Илим, 1985; Кронгардт Г.К. Население Киргизии в последней трети XIX - начале XX веков: по материалам северных районов. - Фрунзе: Илим, 1989; Его же. Динамика численности кыргызского населения в конце XIX - начале XX веков // Известия АН Респ. Кыргызстан. Общ. науки. 1992. №1. С. 31-34; Мадуанов С. Взаимоотношения казахов с другими соседними народами Центральной Азии в ХУШ-начале XX вв. (политические и социально-экономические аспекты). Алматы: Билим, 1995; Боотаева Б. Кыргызы между Кокандом, Китаем и Россией. - Бишкек: Илим, 1995; Дулатова Д.И. Взаимоотношения тюркоязычных народов в XIX -начале XX вв. (современная историография) // Казахстан в начале XX века: методология, историография, источниковедение: Сб.статей. - Алматы, 1993. С. 57-67.
29. Байтур А. Кыргыз тарыхынын лекциялары. 1-2 китеп. -Б.: Учкун, 1992. 
30. Ошол эле автор. Кыргыз тарыхынын лекциялары. 2-китеп... 118-124 66. 
31.Badimsizligin ilk yillary. Azerbaycan, Kazahstan, Kirgizistan, Ozbekistan, Turkmenistan.-Ankara:T.C. Kiltiir bakanlidi milli Kiitiphane Basimevi, 1994. 
32.Sovyetler Birlidinden Bagimsiz Cumhuriyetlerie:Uluslasmanin Dinamikleri.-Badirn-sizligin ilk yillari... Ciinay Cioksu Ozdogan..56 s.
33.Tiitkestan Devletlerinin milli miigadeleleri tarihi.-Dr.Bavmirza Hayit.-Tiirtarih Kiirimii Basimevi. Ankara, 1995.19.s.
34.Kirgiz tiirkleri tarihi. Prof.Dr.Mehmet Saray.-Ystanbul, 1993.54s.
35.Койчиев Т.К., Мокрынин В.ЕЬ, Плоских В.М. Кыргызы и их предки. Нетрадиционный взгляд на историю и современность. -Бишкек: Гл. ред. КЭ, 1994; История кыргызов и Кыргызстана: Учебное пособие для вузов. Бишкек: Илим, 1995: Омурбеков Т.Н. Чоротегин Т.К. Кыргыздардын жана Кыргызстандын жаны доордогу тарыхы. (ХУП-ХХ кк. башы). Орто мектептин окуучулары учун кошумча сынак окуу куралы. - Бишкек: Кыргызстан, 1995, История Кыргызстана с древнейших времен до конца XIX века: Учебник для вузов. - Бишкек, 1996 и другие. 
36. Боотаева Б. Кыргызы между Кокандом, Китаем и Россией. -Бишкек: Илим, 1995. С. 60. 
37. Там же. С. 52. 
38. Там же. С. 71. 
39. Там же. С. 77. 
40. Там же. 
41. Там же. С. 80
42.Газиев А. Курманжан-датка- некоронованная царица Алая. Бишкек: Илим, 1991; Койчуев Т.К., Мокрынын В.П., Плоских В.М. Кыргызы и их предки: Нетрадиционный взгляд на историю и современность. - Бишкек: КЭ, 1994; Введение в историю кыргызской государственности: Курс лекций для вузов Б.: Илим, 1994 (Ред. Р.Т. Тургунбеков; Аттокуров С.А. Кыргыз санжырасы. Б.: Кыргызстан, 1995; История кыргызов и Кыргызстана: Учебное пособие для вузов - Б.: Илим, 1995; Омурзакова Т. Политическая деятельность Курманжан датки. - Б.: ПКО Калем, 1996; Ее же. Курманжан датка и ее эпоха. - Б.: ПКО Калем, 1996; Малабаев Дж. М. История государственности Кыргызстана. - Бишкек: Илим, 1997. Исраилова -Харьехузен Ч.Р. Традиционное общество кыргызов в период русской колонизации во второй половине Х1Х-начале XX вв. и система их родства. -Бишкек: Илим, 1999.
43. Бактыгулов Дж., С, Карымшакова Б. Байтик баатыр // Кыргызстан маданияты 1990. №17; Усенбаев К.У. Барс бек. Ормон хан Ниязбек уулу // Кыргыз Туусу. 1994. 31 декабрь 27-35 бб. Ошол эле автор. Алай канышасы илимий кез караш менен // Кыргыз туусу. 1991 26-июль; Газиев А. Байтик - друг России // Советская" Киргизия.
1991.16 февраля; Молдокасымов К. Алымбек датка // Кыргыз Руху. 1995 11 март; Чоротетин Т. Кыргыз мамлекетинин -
кайтарылышы жана калыптанусуу//Заман Кыргызстан. 1994.15-22 апрель; Койчиев А. Алымкул аталык // Кут билим. 1994. №16-17; Жакыпбеков Ж. Байтик баатыр жана Балык ооз баяны (Байтик баатырдын туулган кунунун 175 жылдыгына карата) // Эл агартуу. 1994. № 1-4. 27-35 бб.; Ошол эле автор. Туркмен болуш // Мурас.
1992. №1 11-15 бб.; Ошол эле автор. Байтик баатыр // Кыргыздар. Санжыра, тарых, мурас, енер. - Б.: Кыргызстан- Сорос фондусу, 1995.72-8166.; Жэлдошев Р. Ормон хан баяны //Кыргызстандын тарыхы боюнча методикалык керсетмелер жана программалык материалдар (1Х-Х1Х кк.). (Республиканын орто мектептеринин тарьгхчы мугалимдери учун методикалык окуу куралы). - Б.: Мектеп, 1994.51 -82 б.б.; Молдокасымов К. С. Ооруну жашырсац,-Республика. 1996. 10-16 декабрь.; Бактыгулов Дж. С. Принятие северными кыргызами российского подданства // Эл агартуу. 1992. №1. С. 22-26. Его же. Итоги присоединения // Эл агартуу. 1992. №1. С. 24-25. Его же. Кыргызстан в составе России (1855-1900 гг.) // Эл агартуу. 1993.        №1-2. С. 31-34.
44. Боотаева Б. Кыргызы между Россией, Кокандом и Восточным Туркестаном (вторая половина XVIII-70-е годы XIX вв.). Военно-дипломатический аспект: Автореферат дисс. канд. ист. наук. - Б., 1996: Омурзакова Т. Курманжан датка: эпоха, личность, деяния: Автореферат дисс....  канд. ист. наук. - Б., 1996.
45. Молдокасымтегин К. Исхак Молдо - Кокондун акыркы ханы //Заман Кыргызстан. 1994. 18-ноябрь, 25-ноябрь, 2-декабрь. 
46. Боотаева Б. Кыргызы между Кокандом, Китаем и Россией. -Б.: Илим, 1995. С. 77. 
47. У истоков кыргызской национальной государственности. -Бишкек.: Илим, 1996. С. 4. 
48.Введение в историю кыргызской государственна    гг лекций для вузов Ред. Р.Т. Тургунбеков - Б.: ^СГмЖ^кыргызов и Кыргызстана: Учебное пособие для вузов. - Б   Йлим 1995
История Кыргызстана с древнейших времен до конца XIX в Учебник для вузов. - Б.: 1995; У истоков кыргызской национальной государственности. - Бишкек: Илим, 1996.
49. Введение в историю кыргызской государствен ности... С 66-67; У истоков кыргызской национальной государственности"... С. 13-14 
50. У истоков кыргызской национальной государственности С 14-15. 
51.Сыдыков О. Тарых кыргыз Шадмания: Кыргыз санжырасы. Фрунзе: Кыргызстан, 1990: Койчиев А. Осмонаалы Сыдык уулу жана анын "тарыхтары". - Б., 1992; Байтур А. Кыргыз тарыхынын лекциялары. 1 -2 китеп. - Б.: Учкун, 1992; СолтоноевБ. Кызыл кыргыз тарыхы. 1-2 китеп. -Б.: Учкун, 1993; 
52. Солтоноев Б. Кызыл кыргыз тарыхы. 2-китеп .39-41 66. 
53. Байтур А. Кыргыз тарыхынын лекциялары. 2-китеп . 114 6. 
54. История СССР Х1Х-начала XX вв. - М.: Высшая школа, 1987. С. 255. 
55.История СССР, 1861-1917. -М.: Просвещение, 1990.
56. Там же. С. 142-147.
57. История Киргизской ССР. Т. 2. -Фрунзе: Кыргызстан, 1986. С. 53-87. 
58. Бактыгулов Дж. С. Историография дореволюционного
Кыргызстана: Учебно-методическое пособие. -Фрунзе: КГУ, 1988. С. 92.
59. Подробно об этом см.: Национальный вопрос и межнациональные отношения в СССР: история и современность:
Материалы круглого стола // Вопросы истории. 1989. № 5. С. 3-97; История и историография национально-освободительных движений второй половины XIX - начала XX вв. в Средней Азии и Казахстане: итоги, поиски, перспективы изучения. - Ташкент: Изд-во ФАН Уз. ССР, 1989; Научная конференция "Военная экспансия и колониальная политика царизма в Средней Азии": Ташкент, 1990; (приглашение и программа); Национальные движения в условиях колониализма: Казахстан, Средняя Азия, Северный Кавказ: Материалы Всесоюзного "круглого стола" 27-28 июля 1990 г. Целиноград: МГП Альфараби, 1991 и другие.
60. Вопросы истории. 1989 № 5. С. 69. 
61. Там же, С. 55. 
62. Национальные движения в условиях колониализма... С. 4. 
63.  Там же. С. 27-30.
64. Там же. С. 101. 
65.См.: Хасаиов АД. Народные движения в Киргизии в период Кокандского ханства... С. 63. 
66.Бабабеков Х.Н. Народные движения в Кокандском ханстве и ихшциапъно-эюномическиеиполитическиепредпосьшки(ХУП1-ХХвв.) -Ташкент: Изд-во ФАН Уз. ССР, 1990. С. 87. 
67.Там же. С. 88. 
68. Бактыгулов Дж. С. Историография дореволюционного Кыргызстана:Учебно-методическое пособие.- Фрунзе.: КГХ 1988: Жакыпбеков Ж. Историография проблем истории Кыргызстана второй половины X 1Х-начало XX вв. (опыт, перспективы изучения). -Бишкек.: КГНХ 1995; Ошол эле автор. Кыргыз историографиясынын айрым маселелери (ХГХ-кылым.). - Бишкек. .АОТНК, 1995, Омурбеков Т.Н., Чороев Т.К. Тундук Кыргызстандын Орусияга каратылышы. Бишкек.: Учкун, 1992; Молдокасымов К.С. Полот хан //Мурас. 1991., №1.28-32 бб.; Ошол эле автор. Исхак Молдо-Кокондун акыркы ханы. //Заман Кыргызстан. 1994. № 63; 64; 65; 66;
69.Табышалиев СТ., Плоских В.М., Усенбаев К.У Поворотный пункт в судьбе народа//Советская Киргизия, 1990.5 апреля; Плоских В.М. Кыргызы и Кокандское ханство, (научное послесловие) // Газиев А. Пулат хан. Бишкек.: Илим, 1995. С. 195-211. 
70.Вахабов М.Г. Правде истории вопреки // Правда Востока. 1986. 4 декабря; Его же. Еще раз об Андижанском восстании 1898 года // Общественные науки в Узбекистане. 1987. №7. С. 43-57.
71.Юсупов Э.Ю., Лунин Б.В. Андижанское восстание 1898 года в советской исторической литературе // Общественные науки в Узбекистане. 1987. № 1. С. 18-31; Зияев Х.З. О социальной сущности Андижанского восстания 1898 года. - Там же.С. 57-63. 
72.История народов Узбекистана. Т.2. - Ташкент: Изд-во АН Уз.ССР, 1947. С. 368-369. 
73.Нечкина М.В.Лекдии в дни войны // В годы войны: Статьи и очерки. -М: Наука, 1985. С. 40. 
74.   Там же. С. 35. 
75. Гафуров Б. Г. История таджикского народа в кратком изложении. - М.: Гоеполитиздат, 1949. С. 444.
76.История и историография национально-освободительных движений второй половины Х1Х-начала XX вв. в Средней Азии и Казахстане: итоги, поиски, перспективы изучения. - Ташкент: изд-во ФАНУз. ССР, 1989. 
77.Рекомендация межреспубликанского совещания по вопросам изучения истории   народно-освободительных движений в Средней Азии и Казахстане во второй половине XIX в. // История и историография национально-освободительных движений второй половины Х1Х-начала XX вв. в Средней Азии и Казахстане... С. 133.
78.История Кыргызстана с древнейших времен до конца XIX в.: Учебник для вузов. Бишкек, 1995. 277-315; Омурбеков Т.Н., Чоротегин Т.К. Кыргыздардын жана Кыргызстандын жацы доордогу тарыхы (ХУП-ХХ к. к. башы): Орто мектептин окуучулары учун кошумча сынак окуу куралы. - Бишкек: Кыргызстан, 1995. 171-175 бб. Заметим, что в сводных трудах: Койчуев Т., Т., Мокрынин В.П., Плоских В.М. "Кыргызы и их предки" (Бишкек, 1994) и "История кыргызов и Кыргызстана" (Бишкек, 1995) характер Андижанского восстания 1989 г. классифицируется как "восстание, принявшее антирусскую направленность под лозунгами газавата". 
79.Кененсариев Т. Кыргызстандын Оруссияга карытылышы. -Бишкек.: Кыргызстан, 1997; Ошолэле автор. Х1Х-кылымдын 50-70-жылдарындагы Кыргызстандагы саясий енугуу: Тарых илим-деринин доктору окумунггуупук даражасын алуу учун жазылган дисс. .. авторефераты. - Бишкек, 1998; Ошолэле автор. Тандалганмакалалар: Юбилейлик автордук жыйнак. - Бишкек-Ош: КТК, 1999; Усенбаев К.У. Народные движения Средней Азии в XIX веке (По материалам Южного Кыргызстана). - Бишкек-Ош: Фонд гражданского развития, 1998. Ошол эле автор. Ормон хан.-Бишкек: АЛ-ПРЕСС, 1999. 
80.О дальнейшем совершенствовании организаторской и политической работы партийных организаций республики по осуществлению задач, вытекающих из доклада Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Ю.В.Андропова "Шестьдесят лет СССР". Доклад первого секретаря ЦК Компартии Киргизии тов. Т.У. Усубалиева. // Советская Киргизия. 1983,20 мая. 
81.Усенбаев К.У. Народные движения Средней Азии в XIX в. С. 59-60. 
82. Там же. С. 139-141.
83.Там же. С. 116. 
84.Усенбаев К.У. Ормон хан. -Бишкек.: АЛЛ-Пресс, 1999., С, 104. 
85.Кененсариев Т. Кыргызстандын Орусияга каратылышы. 307-6. 
86.Ошол эле эмгекте. 313-6. 
87.Бактыгулов Дж. С, Момбекова Ж.К. История кыргызов и Кыргызстана с древнейших времен до наших дней,- Бишкек.: Кыргызстан, 1999. С. 187. 
88.Там же. С. 188. 
89.Революция 1905-1907 гг. В Средней Азии и Казахстане. -Ташкент: Изд-во ФАНУз. СССР, 1985. С. 30. 
90.История Киргизской ССР. Т.2. - Фрунзе: Кыргызстан, 1986. С. 285. 
91.Киргизия в трех российских революциях. - Фрунзе: Илим, 1987. С. 98-102. 
92.Кожкенов С.А. Русская революция 1905-1907 гг. и Казахстан(Казахстанская историография 20-30-х годов) // Казахстан в начале XX века: методология, историография, источниковедение: Сб.  статей.  Вып.   1. Алматы, 1993. С. 138. 
93.Сафаров Г. Колониальная революция (Опыт Туркестана). М.: Госиздат, 1921. с, 75. 
94.Тамже.С.71.
95.Кожкенов С.А. Русская революция 1905-1907 гг. и Казахстан... С.143. 
96.История Киргизской ССР. Т. 2. - Фрунзе: Кыргызстан, 1986. С. 31. 
97.Табышалиев СТ. Зная правду истории, не предъявлять друг-другу счет за своих предков // Слово Кыргызстана, 1991, 6 апреля; Чороев Т. Кетерулуш улуттукпу элдикпи? // Кыргыз маданияты. 1991. 2-май; Усенбаев К.У. Восстание 1916 года: факты и вымыслы //СловоКыргызстана. 1991.4 мая; Токтомушев К. Прах предков не взывает к отмщению // Слово Кыргызстана. 1991. 6 июля; Бактыгулов Дж. Максат - тарыхый чындыкка жетуу // Замана. 1991. №8. 77-83 бб.; Омурбеков Т.Н., Чороев Т.К. Кетерулуш тарыхы: кайчы пикирлер // Кыргыз маданияты. 1991. 17-октябрь и другие. 
98. Токтомушев К. Прах предков не взывает к отмщению // Слово Кыргызстана. 1991. 6 июля.
99.Подробно об этом см.: Восстание 1916 года в Кыргызстане: Сб. материалов научной конференции, поев. 75-летию восстания. -Б.: Илим, 1993. 
100.Там же. С. 3-4. 
101.Там же. С. 73. 
102.Уркун 1916. Тарыхый даректуу очерктер. -Бишкек, 1993; Казахстан в начале XX века: методология, историография, источниковедение: Сб.статей, Вып. 1-2. Алматы, 1993; 1994; Жакыпбеков Ж. Освещение в постсоветской исторической литературе событий 1916 г. в Средней Азии и Казахстане: новые подходы // Вестник КГНУ. Серия общественные науки. 1994. Вып. 3. С. 90-100; 1916-жылкы Кыргызстандагы кетерулуш: Документтер жана материалдар. Эскермелер. Б.: Кыргызстан, 1996; Махмутбекова М. Кыргызстандагы улуттук боштондук кетерулуш (Илимий-популяр-дыкбасылма). Б.: Эркин-Тоо, 1996; Усенбаев К.У. 1916: героические и трагические страницы: Научно-популярное издание. Б.: Илим, 1997; Чо Ми Чжа. Исламский фактор в восстании 1916 года // Эхо науки: Известия НАН Кыргызской Республики. 1997. № 1. С. 75-80 и другие.
103.Кенжебаев Н.Т., Бисенбаев А.К., Дсанова С.А. Казахский народ в начале XX века: трагический опыт модернизации // Казахстан в начале XX века: методология, историография, источниковедение, Вып.   1. - Алматы, 1993. С. 23-24. 
104.Козыбаев М.К. Еще раз о проблемах истории национально-освободительного движения революции 1916 г. в Казахстане // Казахстан в начале XX века. Вып. 2.-Алматы, 1994. С. 5; 8; 12. 
105.1916-жылкы Кыргызстандагы кетерулуш: Документтер жана материалдар. Эскермелер. -Б.: Кыргызстан, 1996. 
106.Ошол эле эмгек. взубуздун эсеп боюнча. 
107.Ошол эле эмгек. 99 б. 
108.Ошол эле эмгек. 104 б. 
109.Усенбаев К.У. 1916: героические и трагические страницы. -- Б.: Илим, 1997. С. 3. 
ПО. Там же. С. 85.
111.Там же. С. 129. 
112.Байтур А. Кыргыз тарыхынын лекциялары. 2-китеп ... 123-124 66. 
113.Ошол эле эмгек. 118-12466. 
114.Dr.Baymirsa Hayit. Turkistan  Devletlerinin milli mucadeleri tarihi.-Ankara, 1995.212 8. 
115.D.R.Mehmet Saray. Kirgiz Turkleri tarihi.-Istambul,1993.53 8. 
116.Чо Ми Чжа. Исламский фактор в восстании 1916 года. // Эхо науки: Известия НАН Кыргызской Республики. 1997. № 1. С. 75-80. 
117.Сапаралиев Д.Б. Баатыр, востребованный эпохой // Шабдан баатыр. Эпоха и личность: Документы и материалы - Бишкек: Шам, 1999. С. 6-14. 
118. Там же. С. 14. 
119.Табышалиев СТ. История далекая и близкая // Советская Киргизия. 1988, 26 июня; Шерстобитов В.П. Ключ к пониманию действительности //Советская Киргизия. 1989. 12 января и другие. 
120. В ЦК Компартии Киргизии // Советская Киргизия. 1989, 4 января. 
121.Там же. 
122.Мурас: Калыгул, Арстанбек, Молдо Кылыч, Алдаш молдо, Жеци жок, Токтогул жана башкалар. - Фрунзе: Кыргызстан, 1990; Молдо Кылыч (Шамырканов М.): Казалдар. - Фрунзе: Адабият, 1991; Калыгул Бай уулу: Элге кенен тараган ырлар жыйнагы. -Бишкек, 1992. Молдо Нияз: Санатдигарасттар. Б.: Учкун, 1993; Кебекова Б. Арстанбек. Бишкек.: Илим, 1994; Какеев А.Ч. Философская мысль в Кыргызстане: поиски и проблемы. - Биш­кек, 1995; Мукасов СМ. Проблемы истории общественно-философской мысли кыргызского народа // Эхо науки: Известия НАН Кыргызской Республики. 1996. № 3. С. 76-79.
123.Молдобаев И.Б. Эпос "Жаныш и Байыш" как историко-этнографический источник. - Фрунзе: Илпм, 1983. 
124.Там же. С. 119. 
125.Там же. С. 135-136. 
126.Молдобаев И.Б. Эпос "Манас" как источник изучения духовной культуры киргизского народа. - Фрунзе: Илим, 1989. С. 148.
127.Беделбаев А. Курманжан датка жана кыргыз маданияты // Заман Кыргызстан. 1994. 16-31-март 7-6. 
128."Манасчылар - кыргыз элинин руханий инсандары. -Бишкек, 1993; Айдаркулов К. "Манас" эпосундагы элдик оюндар. - Бишкек.: Кыргызстан, 1994; Алп манасчынын албан элеси. - Бишкек.: Кыргызстан, 1994 "Манас" - океан - эпос. Бишкек.: Илим, 1994; "Манас" великий эпос кыргызского народа. - Бишкек, 1994; Эпос "Манас" - уникальный шедевр мировой культурной сокровищницы. - -  Бишкек, 1995; Некоторые проблемы в эпосе "Манас". - Бишкек, 1995; Герои эпоса "Манас"". - Бишкек.: Кыргызстан, 1995; Манас: Энциклопедия. 1-2-том. -Бишкек.: КЭ, 1995; Манас, Семетей, Сейтек
-  Бишкек.: Шам, 1995; Судьба эпоса "Манас" после Октября, Сб. документов. Бишкек.: Кыргызстан, 1995; Энциклопедический феномен эпоса "Манас": Сб. статей. - Бишкек.: Гл. ред. КЭ, 1995; Молдобаев И.Б. "Манас" -историко-культурный памятник кыргызов. Бишкек.: Кыргызстан, 1995; Бактыгулов Дж. С. К истории организации и проведения научной конференции по изучении эпоса "Манас" в июне 1952 года в Бишкеке .//"Манас"- улуу рух. Бишкек., 1995, С. 191-193. Бактыгулов Дж. С, Самиева Ж.Д. Основные этапы истории изучения эпоса "Манас" // Там же. С. 23-25. Бактыгулов Дж. С. "Манас" эпосу жана кыргыз элинин тузулушу. //Алп манасчы. Бишкек.: Кыргызстан, 1995,32-35 66.
129.Молдобаев И.Б. "Манас"" историко-культурный памятник кыргызов... С. 62. 
130.Эпос "Манас" и эпическое наследие народов мира: Тезисы международного научного симпозиума, посвященного 1000-летию эпоса "Манас".-Б.: Кыргызстан, 1995. 
131.Мамытбеков З.Ч. Отражение жизни и борьбы киргизов в эпосе "Манас" Б.: Илим, 1993; Абдрасулов С. Введение в философию номадов или опыт философского осмысления культурных оснований кыргызов //Республика. 1995.10октября;Акмолдоева Ш.Б.К проблеме философского исследования эпоса "Манас" // Эпос "Манас" и эпическое наследие народов мира: Тезисы международного научного симпозиума, поев. 1000-летию эпоса "Манас". -Бишкек.: Кыргызстан, 1995. С. 167-168;БакиеваГ.А. "Манас" и самосознание кыргызской культуры // Там же. С. 170-173; Урманбетова Ж. К. Кыргызский образ мира и "Манас": фактор этнической культуры кыргызов // Эхо науки: Известия НАН Кырг. Республики. 1996, № 3. С.  -75.
132.Акмолдоева Ш.Б. Древнекыргызская модель мира (на материалах эпоса "Манас")-Бишкек.: Илим, 1996. С. 185. 
133.Данияров С.С. Жадидчиликтин жанданышы // Заман Кыргызстан. 1996. 28 июнь. 8-6. 
134.Жумабаев Б.М. Южный Кыргызстан глазами российских путешественников (вторая половина Х1Х-начало XX вв.). - Б.: Ош-3000, 1999. С. 106. 
135.Сапаралиев Д.Б. Этнополотическая история Оша и его окрестностей ХУШ до середины XIX вв. - Бишкек.: Илим, 1999. 
136.Там же. С. 136. 
137.Там же. С  140-141 

 

 

 

52.jpg

Сейчас на сайте

Сейчас 51 гостей онлайн

Статистика

Просмотры материалов : 9273753